Дело марсианцев

– Так вам требуется помощь! Жалко, что мне непозволительно трогать ваши застежки.

– Придется позвать лакея.

Карусель вступила в полную силу: музыканты согрелись шампанским, гости свыклись со своим нелепым видом, лакеи взопрели за перетаскиванием закусок и напитков. Домино, венецианы и капуцины гостей так и мелькали.

Сразу после третьего полонеза Тихон в компании с Глафирой – назло Манефе, пусть видит и помнит о своем приглашении! – снова отправился «в обход» здания, повсюду натыкаясь на знакомых и беседуя о литературе, марсианцах, выборах городского головы, скором праздновании именин супруги генерал-губернатора и всем остальном, что занимало умы просвещенных дворян губернии.

– Что есть поэзия? – глубокомысленно выступил Тихон под жадными взорами приятелей, возвышенную беседу поддержал. – Известно, поэзия есть искусство о какой бы то ни было материи трактовать мерным слогом, с правдоподобным вымыслом для увеселения и пользы слушателей. Вымысел – необходимое условие для поэта, иначе он будет не поэт, а версификатор.

– Vous avez inventе cela?[14 - Это вы сам придумали? (фр.)]

– Нет, Феофилакт Кветницкий, но я с ним согласен.

– Да уж, увеселения в ваших виршах с избытком!

– Главное все же фантазия, друже.

С собой он теперь таскал один и тот же бокал с понтаком и время от времени смачивал в нем губы. От полноценного питья Тихон с сожалением отказался, чтобы быть во всеоружии на третьем этаже… Безуспешно смущали его и яства – трюфеля, фрукты, конфеты и прочие.

«Батюшка, с моей-то потанцуй», – то и дело слышал он призывы матрон, однако стойко отнекивался.

Крышка часов со щелчком отошла в сторону, и обе стрелки резанули поэта по душе. Он запнулся на полуслове, извинился перед Глафирой и компанией, к которой они прибились, и зашагал в сторону лестницы.

– Тихон Иванович! – окликнула его девушка. – Вы куда-то торопитесь? Застежки?

– Я вскорости буду, – отозвался он и вымучил ободряющую улыбку.

Возле уборной в нетерпении прохаживалось трое господ, так что поэт с полным правом мог подняться на следующий этаж, не вызвав подозрений. Но и выше наблюдалась бурная жизнь. Матроны и старики, не говоря уж о юных парочках, заняли тут многие диваны, скорее всего во всех комнатах. Кто-то катал шары на бильярдном столе, очень многие играли в карты… «Где я там буду ее искать?» – озадачился Тихон.

Он еще раз сверился с часами: было уже почти девять.