Дело марсианцев

Или, вернее, общественной: даст ли какое изобретение или знание пользу российским людям и государству, или нет? Ежели нет, то и думать об том не след – таково было ее крепкое убеждение.

Тихон же порой разбавлял их споры виршами. Один раз решился и продекламировал наполовину приличное эротическое стихотворение. «Обнаженны перси», жаркие объятья и так далее. Глафира встретила его стихотворство отчаянным смущением и сердито покинула общество, Акинфий же по-солдатски искренне смеялся.

К вечеру набежали тучи, стало как в сумерках, поэтому Фетинья зажгла на люстре свечи.

– Вы уже знаете, в чем посетите машкерад, сударь? – осведомилась Глафира.

– Думаю нарядиться Мольером. Парик надену отцовский, «львиную гриву». А ты, Акинфий, чем общество поразишь? Только не говори, что вдругорядь Аристотелем обрядишься, как весной.

– Я вовсе не поеду, – напряженно проговорил ученый.

– Как? – в один голос вскричали Тихон и Глафира.

– Да так. Что я, обязан? Не поеду, и все тут, а вы скажете кому интересно, что я захворал.

– «Вовеки не пленюсь красавицей иной»! – дурашливо пропел поэт. Этим он намекал, что недавнее признание Акинфия в любви Манефе и предложение руки обернулись для друга душевной драмой. – Все уже позабыли о давешнем твоем предложении. Да эта Манефа уже знаешь скольких жестоко отбрила? Причем вслух и прилюдно. Твое-то предложение на фоне прочих давно померкло, можно уже перестать о том думать.

– Зато я все помню! Для меня это было словно вчера. И кстати, меня среди ее кавалеров пока что не было, не наговаривай на даму.

– Ваши стихи, Тихон? – улыбнулась Глафира. – «Вовеки не пленюсь…» и все прочее. Очень славно, почитайте!

– Господина Ржевского, – помрачнел тот.

– Не дает тебе покою слава Хераскова, – погрозил ему пальцем Акинфий. – А зря, зря ты за великими вслед идешь, у тебя своя дорога прямая.

– Братец! – рассердилась девушка. – Я немедленно оставлю игру, коли вы оба поносные глупости приметесь оглашать. Ne s'oubliez pas![5 - Не забывайтесь! (фр.)]

– Шучу я.

– Никаких куртуазных стишат, – заверил ее Тихон и открыто подмигнул товарищу.

Они дружно рассмеялись и продолжили игру, чтобы дать время Глафире оправиться от смущения.