Дело марсианцев

 – Так ты не смеешься, что ли?

– Над чем, дружище?

– Ты веришь, что марсианцы на каком-то мигающем воздухолете прилетели в наши горы и замыслили похитить человека для ознакомления с нашей анатомией?

– Отчего бы и нет? «Там разных множество светов»! Вот как Ломоносов сказывал о разумных обитателях подсолнечного мира. И мы когда-нибудь полетим на Марс, чтобы поздороваться с иными человеками и учредить земное посольство, – убежденно заявил Акинфий.

– И ты такой покойный, будто сфинкс египетский? При твоей жизни случается величайшее событие небывалой мощи, а ты гладишь живот, нюхаешь табак и похрюкиваешь в усы? Да ты потешаешься надо мною!

– И правда, братец, – заметила Глафира укоризненно.

 – Тихон Иванович расследует такой небывалый случай, а ты будто не чудишься нисколько.

– Совершенно согласен, – кивнул ученый. – Событие века! Ну так я свое утром отволновался, когда Прокоп чуть не седой ко мне прибежал с рассказом. Еще несколько человек в селе видели тот воздухолет.

И описания похожие – большой, с огнями и лопастями словно у мельницы, только не наклонными, а плоскими, по горизонту. Да может, пойдем ко мне в кабинет, если тебе это так надобно? Я и рисунок уже набросал.

– Заодно уж и факты для заметки будущей запишу…

Они поднялись на второй этаж дома, где Акинфий учредил лабораторию по наблюдениям за природными чудесами. Глафира же сочла подобающим удалиться в свою комнату с мотком тонкой голландской льняной нити, купленным ею для плетения кружев.

– «Езду в остров любви» читает, – вполголоса поведал ученый. – Отыскала у родителей в шкапу…

Прибираться в лаборатории Фетинье было строжайше запрещено, и оттого в этом храме науки царил подлинный хаос. В одном углу было отгорожено место под алхимические опыты, и там на столе блестели боками сонмы стеклянных сосудов и горелка, лежали глиняная ступка, творило и тому подобные предметы неведомого поэту назначения.

Напротив окна возвышался на треноге настоящий телескоп, собранный Акинфием по картинкам из ученых журналов Академии.

Стекла для него он заказывал аж на киевской стекольной мануфактуре по особым чертежам.

В остальных же местах кабинета были разбросаны причудливые конструкции из дерева и металла, громоздились кипы бумаг с таинственными расчетами… Отдельно лежали переводные трактаты по самым разным наукам, в том числе редкие книги Декарта, Тихо Браге и Галилея.