Забери меня в рай

Юрка забежал в курилку. Заглянул в буфет. Стал спускаться по лестнице и увидел входящего с улицы Вадима Чарышева. Вихрастого. С большими голубыми глазами. В незастёгнутом сером пальтишке.

Можно было смеяться над его некоторой несуразностью и лопоухостью, и тут же восхищаться аристократичной утончённостью и красивым профилем лица. Правда, если бы пришлось начинать представление с его одёжки, то получилось бы довольно скудное и невзрачное описание.

На нём были дешёвенькие советские штаны «под джинсу», грубые и убогие.

В чертах его лица было что-то такое, что одновременно подчёркивало строгую серьёзность и недоступность, но в то же время говорило о его какой-то детской наивности и искреннем простодушии. Этого простодушия было столько, сколько могла вместить его распахнутая миру душа. И эта открытость была неимоверно прекрасной.

Чарышев ещё в дверях как примерный ученик предусмотрительно стянул с головы кроличью шапку. И, быстро спускаясь в гардеробную, размахивал ею, держа за тесёмки.

– Вадька, это наш шанс! – тормошил его запыхавшийся Прокушев, помогая ему на ходу раздеваться. – Три победителя поедут в Америку! – и он радостно запел на мотив известной песни «America the Beautiful».

– Какую Америку? – недовольно перебил его Вадим, оттирая замёрзшие руки. – Вроде и мороза почти нет, а я задубел совсем, пока шёл…

– Конкурс! Конкурс студенческих работ объявили. «Прыжок через океан» называется, – страстно пояснял Юрка. – Три лучших получат… Как их? Эти… Гранты! – и он учтиво подал молодой и дородной гардеробщице его одежду.

– Подожди, – попросил Вадим и, взяв у него из рук шапку, небрежно засунул её в рукав своего хлипкого пальтишка.

– Ну ты, блин, как пацан какой-то из деревни, – возмутился Юрка, вытаскивая обратно шапку. – Пора уже посолиднее становиться. Правда? – с напускной галантностью обратился он к гардеробщице, отдавая пальто. – Вот, пожалуйста! – но та ничего не ответила и, немножко улыбнувшись, смущённо посмотрела на него. Юрка, наклонившись к ней поближе, игриво сказал. – А ты ничего так… Новенькая? – и тут же брезгливо фыркнув, злобно продолжил.