Забери меня в рай

Пэ…

– Покажи! – ошарашенный Юрка выхватил из её рук злополучный приказ и тут же стал лихорадочно вчитываться в текст. – …Положение о конкурсе… – пробормотал он и недоумённо посмотрел на Таньчу.

– Да пошутила я! – с восторженным лукавством воскликнула она и тут же издевательски съёрничала. – Ты что, Прокушев, шуток не понимаешь?!

– Ни фига себе пошутила… – еле выдавил из себя переменившийся в лице Юрка. – Ты чё, Парамонова?! Так же можно… Да за такие…

– Ну всё… Всё! Успокойся, солнышко, – и Таньча ласково погладила его будто ребёнка.

Но, увидев идущих студентов, отдёрнула руку и повелительно скомандовала. – Не стой истуканом! Лучше помоги куда-нибудь это прикнопить!

– Куда-нибудь, – раздражённо сказал Юрка, оглядывая огромный стенд, весь завешанный бумагами. – Куда тут… Слушай, а вот эта макулатура зачем здесь висит?! – и он показал на нарисованный от руки неказистый плакатик, на котором было крупно выведено «Поздравляем с Новым 1988 годом!»

– А мне нравится. Особенно, вот эти восьмёрочки-снеговички.

Такие потешные! – сказала Таньча.

– Причём здесь восьмёрочки! Скоро февраль уже!

– А-а-а… – обрадовалась своей догадке Таньча. – Ты думаешь, уже можно снять?

Прокушев рывком сдёрнул плакат со стенда и небрежно сказал:

– Цепляй теперь свои бумажки!

– Спасибо, солнышко! Только из-за этих «бумажек», как ты говоришь, вчера такой сыр-бор разгорелся! – начала с волнением, торопливо рассказывать Таньча, прикрепляя листочки кнопками, и не забывая кокетничать. – Сам министр звонил… Ректор злющий ходил.

Кричал на всех… А потом позвонили… – и она прошептала на ухо Прокушеву. – Из самого ЦэКа[4 -

Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза – высший руководящий орган страны.]4. Я чуть жвачкой не подавилась. Представляешь?! И говорят ему… Я подслушала немножко… Так, случайно… Чуть-чуть. Говорят: «Это не вашего ума дело, выполняйте, что приказано!» И бросили трубку… А там, Юрочка, – и она приложила руки к груди, – действительно, такое написано… Такое! Мне бы кто раньше сказал – не поверила.

Сам посмотри, – и Татьяна, прикнопив последний лист на стенд, покачала головой и многозначительно ткнула пальцем в текст.

Прокушев бегло, с нарастающим любопытством прочитал положение о конкурсе и восторженно воскликнул:

– Ни фига себе! Вот это да! – и тут же помчался в аудиторию, где должна была проходить первая «пара».

– Чарышева не видел? – спросил он на ходу у Сашки Коренного.

– Нет. Не приходил ещё, – ответил тот.