Цикута

Через полчаса, не считая уже перечисленных товаров, итальянские ручки, щёлковские булки, тихоокеанские креветки, азербайджанские помидоры и линованные тетради тамбовской писчебумажной фабрики «Разворот» заполняли сетчатое днище колодкинской тележки.

– Рома, я наберу клубнику, а ты пока возьми рыбу. – Татьяна Петровна дала указание и, «шевеля нижним бюстом» (как сказал бы Маяковский), скрылась за уголком фруктового отдела вместе с вереницей шумливых детей. Тут же за горой солнечных лимонов заколыхались её мелированные, завитые кудряшки и послышался недовольный голос: «Какая дрянная клубника!»

Роман Иванович тем временем, послушно исполняя поручение, приблизился к рыбной секции.

В пластмассовых лотках, среди искусственного сахаристого снега, лежали добротные куски стерлядей, севрюг, арктических сигов, тунцов и лососей. По соседству в объёмистом аквариуме с зеленоватой водой мелькали чешуйчатые и гладкие тела ещё не умерщвлённых рыб. В тот самый момент, когда рука Романа Ивановича потянулась за розовеющим шматком лососины, до чуткого уха черногрязенского слесаря донеслось тихо вымолвленное слово.

– Товарищ, – сказал кто-то.

Роман Иванович обернулся, повёл глазами и, не обнаружив никого, кто бы обращался непосредственно к нему, вновь устремил своё внимание на лососину.

– Товарищ, – повторил кто-то таким же тихим, едва уловимым голосом.

Роман Иванович обернулся, на этот раз с недовольством, снова огляделся, на всякий случай посмотрел под ноги, взглянул на потолок – опять никого.

– Товарищ, – в третий раз сказал кто-то, но уже чуть громче.

– Да кто это говорит, чёрт побери?! – недовольно протрубил Колодкин.

– Это я, товарищ, я здесь, – сказал кто-то с присвистом.

Колодкин посмотрел на аквариум и остолбенел. Именно в это мгновение он стал первым! первым человеком, увидевшим говорящую рыбу!

Небольшой серый шестиусый сом, высунув голову из воды, смотрел на него разумными выпученными глазами, обрамлёнными звёздчатыми ресницами, и говорил «товарищ».

– Ё! – воскликнул Роман Иванович неожиданно охрипшим голосом. – Ё! – повторил он, подбирая в памяти подходящее матерное словцо. – Ё! – сказал он в очередной раз, так и не выискав ничего более выразительного, чем это колоритное, убедительное междометие.

– Товарищ, Ветрушкин – вор, – сказала рыба.

– Что-что? – нервно переспросил Колодкин, сделав несколько неровных шагов в направлении аквариума.