Кронштадтский детектив

В руках Семен держал объемистый сверток и пару сапог.

– Ну что там барышня? – сразу осведомился инспектор.

– Плачет, Вениамин Степаныч, – ответил Семен. – Сейчас в приемной потоп будет почище чем на улице.

– Только этого не хватало, – проворчал инспектор и отхлебнул чаю: – Что-нибудь по делу есть?

– Так точно, – ответил Семен. – Наш утопленник – Золотов Андрей Викторович, шестнадцати лет отроду, уроженец Нижегородской губернии. Барышня – его родная сестра Маргарита Викторовна. Из других родственников – дядя, он же отчим Золотов Артём Поликарпович.

Имеет какую-то третьеразрядную торговлю в Кронштадте. Вот… Тело, как вы распорядились, доставили к нам в холодную, а это вот его вещи.

Семен положил на мой стол сверток, а сапоги поставил рядом.

– Есть что-нибудь интересное? – осведомился инспектор.

– Виноват, Вениамин Степаныч, не смотрел, – ответил Семен.

– Ефим, посмотрите, – сказал инспектор.

Я развернул вещи утопленника на столе. На первый взгляд, тут было всё, что я успел заметить у ограды.

Поиск по карманам принес мне серый конверт из парусины. Внутри оказался лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. От воды он нисколько не пострадал.

На листе был карандашный рисунок, выполненный, надо сказать, с немалым мастерством. Я сразу узнал Андреевский собор и угол канала, где недавно искупался. Над каналом, именно там, где утонул этот Золотов, возвышалась гигантская каменная арка. Мне сразу показалось, будто бы я ее где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно.

По крайней мере, не у собора точно. Ничего подобного там не было.

Под рисунком черными чернилами была сделана надпись:

Максимальная сила седьмого октября.

Буквы были такие мелкие и угловатые, что я поначалу принял их за орнамент. Сама же надпись мне ни о чем не говорила. Семену тоже, а вот инспектор сразу нахмурился. Оборотная сторона листа была чистой.

– Это всё? – спросил инспектор. – Ни денег, ни документов, ни предсмертной записки?

– Нет, больше ничего, – ответил я.

– Что ж, придется работать с тем, что есть, – вздохнул инспектор. – И, кстати, я хочу сразу обратить ваше внимание на дату.

– Сегодняшняя, – отозвался я. – Может быть, имелась в виду буря этой ночью? Если он собирался топиться, то у него были все шансы сделать это даже не прыгая в канал.

– Но он туда прыгнул, – возразил инспектор. – Причем уже после того, как прошла буря. Это, Ефим, делает вашу версию несостоятельной.

Других предположений у меня не было.