Кронштадтский детектив

Дырявая, правда, но не настолько, чтобы ее не заметить. К тому же он разделся. Значит, собирался прыгать.

– Скорее всего, – согласился инспектор. – Но, возможно, у него были для этого какие-то другие причины.

– Например, барышня, – усмехнулся я. – Которая решила избавиться от настойчивого кавалера и перебросила его через двухметровую решетку.

– Как версия, это вполне допустимо, – неожиданно согласился инспектор. – Но в ней, Ефим, есть два изъяна: слабый мотив и слабая физическая подготовка самой барышни.

Она не смогла бы перебросить через решетку даже такого, как наш утопленник. Если только заставила самого перелезть. Вы не заметили у нее в руках, к примеру, пистолет?

– Нет. Да не она это, Вениамин Степанович, – вступился я за девушку. – Стала бы она тогда на помощь звать?

Инспектор покачал головой.

– Ну, звала-то она, положим не слишком активно, – сказал он. – Другая бы на ее месте сиреной завывала.

– Главное, дозвалась, – возразил я. – Всего одним криком, можно сказать.

– Да, это важно, – согласился инспектор.

 – Но это не объясняет, почему юноша оказался в канале? Почему, Ефим?

Его указательный палец, как револьвер, нацелился на меня, требуя незамедлительного ответа. Вот так с ходу у меня была только версия о самоубийстве.

– Не иначе, умом тронулся, – сказал я.

Инспектор сложил пальцы домиком и задумчиво уставился поверх них на свою кружку с чаем. Она у него была достойна особого внимания: размером с пивную, из синего фарфора с золотым узором. Если повернуть ее к себе ручкой, то слева красовался герб Российской империи, а справа – императорский вензель.

По слухам, это был подарок от самого государя.

– Положим, ум – потеря серьезная, – констатировал инспектор. – Действительно, есть о чём сожалеть. Опять же, без него глупости всякие легче совершаются. А с чего он так вдруг умом тронулся, вы, конечно, не знаете?

Я пожал плечами.

– Тогда спросите у свидетельницы, – сказал инспектор. – Где там, кстати, эта красавица?

– В приемной, – ответил я.

 – Семен ей обещал найти что-нибудь накинуть на плечи. Она тоже малость промокла под дождем.

– Вот как? – произнес инспектор. – Хорошо, зовите ее сюда.

Не успел я подняться со стула, как в дверь постучали и в кабинет заглянул Семен. Высокий, на голову выше меня, франтоватый и всегда одетый с иголочки, сейчас он более всего напоминал кота в самом конце марта. Глаза потухли, лапы заплетались и только грудь исключительно по привычке колесом.