Осколок белого бумеранга

Как же я хотел в этот момент быть тем привидением, которое проходит сквозь людей и стены, пронзает любую материю, оставаясь незамеченным. Но я оставался недопривидением и недоневидимкой, поэтому из толпы танцующих мне удалось выбраться, натолкнувшись на добрый десяток человек. Снова оказавшись у стены, наблюдая за волнующейся в такт музыке огромной пёстрой массой, я понимал, что больше не хочу здесь находиться.

Длинный появился, только после двух длинных треков, когда наконец-то заиграл медляк. Он выглядел раскрасневшимся и счастливым.

– А ты чё не пошёл? – спросил он меня, дыша взахлёб, как после кросса.

?Так… не хочется!

Я не стал признаваться Длинному, что был там с ним.

– Может пойдём? – спросил я его.

– А чего так? – В горящих глазах Длинного отражались вспышки стробоскопов. – Я бы ещё потанцевал. Ну… если хочешь, пошли.

Когда мы выкатились на широкое крыльцо, Длинный закурил.

– Санька, а ты чё загрустил? – спросил он меня.

– Не…тебе показалось, – я не мог ответить ничего вразумительного и с трудом пытался натянуть улыбку.

– Снова почувствовал себя мусором? – он улыбнулся и ткнул меня кулаком в плечо. – Гони от себя эти мысли. Это самое страшное, что может быть. Ты ещё покажешь им всем, что ты не отброс, не мусор… – при этих словах Длинный зачем-то показал на двери танцзала. – Но они этого не будут понимать до тех пор, пока ты сам этого не поймёшь!

Мне было приятно слышать эти слова, они согревали и бодрили меня лучше алкоголя. В этот момент я решил, что хочу стать таким как Длинный.

Я хочу так же как он радоваться жизни и не бояться косых взглядов, хочу так же кружиться в танце, закрыв глаза, чтобы мне было плевать, что в этот момент происходит вокруг.

Я улыбнулся и крепко сжал его руку.

– Я буду стараться, Слава. Ты меня научишь? Обещаешь?

– Я тебе покажу дорогу, идти то всё равно тебе. – он улыбнулся в ответ, не отпуская моей руки. – Да… и называй меня Длинным, мне это больше нравится. Ну что, на сегодня хватит? Едем домой…

На небольшой парковке возле танцзала стояла всего одна машина.

Это была «десятка» с наглухо затонированными окнами. Машина была заведена и вздрагивала от пульсирующих звуков усиленных сабвуфером.

– Ну что, вперёд! – скомандовал Длинный, давая понять, что в этот раз моя очередь договариваться.

– Сла…Длинный, ты мне скажи, как ты это делаешь?

– Что?

– Как тебе удаётся просить так, чтобы тебе не отказали?

Длинный взял меня за плечи и развернул вместе с коляской к себе.