Преображения Павла Волгина. роман в стихах

Хоть человек и забывает,

Но как оно всегда бывает,

Рок помнит всё, приходит срок,

И он сбирает свой оброк.

В довольстве жил он, но бывает,

Судьба подбрасывает нам

Соблазн, и всякий забывает

Всё, что вчера твердил всем сам,

И голову свою теряет,

И ложный путь вдруг выбирает,

Бежит подобно петушку,

Что потерял свою башку.

Да и слабы мы. В мненья света

Как в кандалы заключены,

Важны нам статуса приметы:

Влиянье, деньги, и чины.

А если этот дым растает,

То нас депрессия снедает,

И смысла в жизни больше нет.

Вот, что для многих значит свет.

А тут узнал он, что обидчик

Его скончался в цвете лет.

Не от губительных привычек

И не трагически, нет, нет!

Так, лёжа в собственной постели.

Анатомы, вскрывая тело,

Причины смерти не нашли

И к «тайнам века» б отнесли,

Имей он в обществе значенье.

Для формы написали там:

Мол, «в результате нарушенья

Дыхания», всё как всегда.

Но Павел почему-то сразу,

Услышав заключенья фразу,

Всё как убийство расценил

И сам себя в нём обвинил.

И впал в депрессию такую,

Что перспективу потерял

С остатком веры. И врагу я

Такого бы не пожелал.

Как будто в запертые двери

Упёрся он в своё безверье,

И запил бы наверняка

От ощущенья тупика.

Лишились смысла ритуалы,

Что мы привычками зовём,

Ему покоя не давали

Сомненья в знании своём.

Он вспоминал, как был счастливым,

Ведь счастье – чувство перспективы,

И тот, кто потерял его,

Тот уж не ценит ничего.

Не верил в дружбу больше Павел,

Ведь друг его оговорил

И под статью почти подставил,

И, в результате, разорил.

Теперь одна была забота

У Павла – подыскать работу,

Где нужно знанье и талант.

Но скоро бывший коммерсант

Все поиски такие бросил,

Надеясь на благую весть.

Теперь владели им вопросы:

Где ночевать и что поесть.

На биржу дважды обращался,

Уже батрачить соглашался.

За внешним видом не следил

И чёрт – те в чём везде ходил.

Есть сотни способов надёжных,

Чтобы иметь «бабло и кайф»:

Напёрстки, масса всевозможных

Услуг и прочий герболайф.

Но он не мог пойти на это,

Накладывала совесть вето,

Одно – чиновников дурить,

Другое – простаков «доить».

За долг лишился он квартиры,

Уж поутру не пил «Боржом»,

Всё бормотал о славе мира,

И постепенно стал бомжом.

Кормился где-то по базарам.