Халва

И как это он так тихо подъехал?

– Простите, господин, – голос женщины сразу стал вкрадчивым, – этот оборванец ошивался вокруг козочек, я решила, что он вор.

– Я – верховный судья округа, – строго произнес всадник, показывая золотую бляху на груди, и посмотрел на Ишана, – что скажешь в свое оправданье?

А ведь могут посадить в тюрьму. Только этого мне не хватало, испугался Ишан и торопливо сказал:

– Почтенный судья, право же, ничего плохого я не делал. Я сидел, отдыхал в тени, когда увидел, как эта женщина подошла к козам, отбросила от них траву, забросала землей их лужу.

Мне стало жаль несчастных животных, я решил им помочь…

– Врет! – закричала женщина. – Он хотел украсть коз! Думаешь, я не видела, как ты уже брался за веревку!?

– А как ты думаешь, зачем эта женщина могла забрать у коз воду и траву? – спокойно спросил судья. – Разве в этом есть смысл?

– Не знаю, – пожал плечами Ишан, – я думал, что имею дело с безумной.

– Твои слова внушают мне меньше доверия, – покачал головой чиновник.

– Я могу объяснить, – раздался голос, и из-за спины Ишана вышла еще одна женщина.

Ишан скосил глаза, не решаясь повернуться спиной к судье. На вид говорившая была еще не старая и довольно привлекательная. Позади нее стояли еще несколько человек. Ну ясно, услышали шум, подошли.

– Я сестра этой женщины, – продолжала она. – Наш отец перед смертью оставил мне большую часть дома и этих коз, поскольку я вдова и у меня двое детей, а сестра живет одна.

Но дабы не забыть о справедливости, отец велел, чтобы эти козы принадлежали мне при жизни, а сестре в посмертье; она забирает их шкуры.

– Ты хочешь сказать, что твоя сестра была заинтересована в смерти животных? – спросил судья.

– Именно так.

– Тогда… тогда действия ее обретают смысл, – важно произнес судья. – И вот мое решение: ваш отец, да не возведем хулу на покойного, поступил несправедливо, ибо сказано в Писании, что старший ребенок является главным наследником в семье.

Таким образом, старшая сестра лишь желала прекратить беззаконие, в ней говорило чувство справедливости. Коз и часть дома младшей сестры отдать ей, а младшая сестра пусть возьмет себе ее долю.

На лице младшей сестры отразилось недоумение и боль, а на лице старшей глубокое удовлетворение, хотя и не без примеси удивления.

– А мои дети? – спросила младшая сестра.

– Справедливость превыше всего, – важно сказал судья. – Исполните приговор сегодня же.