Халва

Вскоре лишь черная точка в небе напоминала о событии, а когда пропала и она, Ишан мог лишь гадать, не померещилось ли ему все это.

В полдень Ишан вышел к деревне. Солнце палило нещадно, в такую жару лишь дурак не сядет в тень, экономя силы, и Ишан устроился в тени карагача на окраине. Через часа два можно будет походить по дворам, поискать работу, а пока есть возможность отдохнуть. Рядом, привязанные к колышку, паслись две козы, черная и серая. Возле них лежала охапка травы, а если бы животные захотели пить, к их услугам была небольшая лужа, бравшая воду из выкопанного невдалеке арыка.

Нужно и мне попить, вяло подумал Ишан, но было лень вставать в такую жару. В этот момент на дороге показалась женщина лет сорока. Подойдя к козам, она быстро оглянулась, нет ли кого вокруг. Ишана она не заметила и, решив, что ее никто не видит, женщина быстро откинула в сторону траву, предназначенную козам, и засыпала землей канаву, по которой питалась лужа. Ишан удивленно поднял брови.

Женщина ушла, а Ишан все не мог понять, в чем смысл ее действий.

– Что ж ты делаешь, забери шайтан твою душу!?

Ишан обернулся, сзади него стояла безумная. Какая же она мерзкая. Лицо некрасивое, на носу громадная черная родинка. В руках толстая суковатая палка, лицо перекошено злобой, того и гляди ударит.

– Я, уважаемая, помог несчастным животным. Смотрю, им нечего есть и пить, дай, думаю, помогу.

– Уноси свои ноги, сын гиены, и не лезь не в свое дело!

– Конечно, уйду, я одинокий путник, просто шел мимо.

– Вот и проваливай!

– Ухожу, почтеннейшая.

– Быстрее шевели ногами.

– Конечно, конечно. Я присяду здесь у карагача и никому не помешаю.

Женщина задохнулась от ярости.

– Говорю тебе, проваливай! Еще неизвестно, кто ты такой, может, вор! Может, ты хотел увести этих коз.

Ишан даже улыбнулся такому предположению – как можно днем уйти с козами по такой пустынной местности? Враз догонят.

– Почтеннейшая, этот карагач ничей, и сидеть в его тени никому не возбраняется.

– А я говорю, пошел прочь, проклятый вор!..

– Кто говорит о воровстве? – послышался рядом строгий мужской голос.

Ишан и женщина замолчали и обернулись. Перед ними стоял всадник. В ярком одеянии, на вороном коне, с надменным взглядом.