Невидимый рубеж. Книга третья. Долиной смертной тени

А там, как понимаешь, голову могли снести запросто. Короче, повозились с ним, повозились, да отправили обратно. Но сейчас он в норме, без залетов.

– Точно? – с долей недоверия уточнил Забелин.

– Знаешь, как Штирлиц отвечал в таких случаях? «Чтоб я сдох!»

– И где этот Ю-ю, могу с ним поговорить?

– Сергей Павлович, ты сначала скажи: берешь или нет?

– Я не могу хватать кота в мешке, сам понимаешь! – Забелин шутливо развел руками в стороны, разгадав маленькую хитрость начальника отдела: может Ю-ю и толковый опер, но отчего-то его фамилия выплыла первой, и это наводило на размышления.

Зная психологию руководителей, Забелин подумал, что каждый на месте Владимирова был бы не прочь откомандировать в чужое подразделение наименее нужного сотрудника. И Забелин в определенной ситуации поступил бы точно так же, несмотря на видимую важность предстоящего дела и строгое указание высшего начальства. Что поделать – своя рубашка ближе к телу!

– Ладно, я к тебе его подошлю, побеседуешь! – покладисто, с напускным радушием, заявил Александр Юрьевич, заметив колебания Сергея Павловича.

Москва, больница скорой медицинской помощи, палата реанимации, 20 июня 2013г., 09:45

Через несколько дней здоровье Дмитрия Ковалева после пребывания в коматозном состоянии заметно улучшилось. Он провалялся в забытьи почти неделю. Дмитрий очнулся, память частично восстановилась, но иногда его мучили воспоминания.

Ковалев категорически не помнил, совершал ли то или это, был знаком с теми людьми или с этими. Но события сами по себе всплывали в памяти, люди приходили в палату, и он с большим усилием делал вид, что помнит кого-то, что участвовал в чем-то. Однако кого он точно не забыл, так это своего начальника, полковника ФСБ Анатолия Снегирева. Тот частенько наведывался пока Ковалев лежал без памяти, терпеливо сидел возле, на стуле, вглядываясь в лицо подчиненного и пытаясь уловить знаки возвращения жизни – дрожанье век, шевеление губ.

Так получилось, что, когда Ковалев очнулся, начальника отдела не было рядом, но ему, видимо, сообщили из больницы и он вскоре явился в палату. Однако пришел не один – с ним вместе был другой человек, рослый и плечистый, по возрасту, кажущимся ровесником Снегирева.

– Очнулся, Дима? Наконец-то! – обрадовался Снегирев. – Мы тут все ждали, весь отдел ходил.