Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

Оказалось, что эта площадь до сих пор носит его имя, а вторая, такая же большая площадь с большим торговым центром, расположенным дальше по Киевской улице, имеет архаичное название “Советская”.

– Не удивляйся! – бубнил мне в уши Брагин, смотря на меня и чуть не пнув при этом пару неосмотрительных голубей, попавшихся нам под ноги, – в Ялте до сих пор остались прежние названия улиц, носящих имена одиозных вождей и деятелей большевицкой революции, вроде Володарского, Свердлова, Дражинского, Кирова и даже террориста Халтурина.

– Так ведь и в других наших городах есть такие же названия улиц, – возразил я, но Мишка не заметил мой тихий комментарий, горячась и словно споря со мной.

– Сейчас это уже считается данью историческому наследию России, – в его голосе звучал сарказм, – и площадь с таким названием естественно, по-прежнему, украшает основоположник Советского Союза дедушка Ленин, вечно молодо-зрелый в своем бронзовом исполнении на огромном пьедестале из полированного красного гранита.

Мишка даже остановился, глядя в сторону бронзовой статуи, и иронично-пафосно продекламировал наподобие белого стиха, словно обращаясь к ней:

– Он стоит здесь,

Бронзовым гостем,

Смотря с высоты постамента

На беспечную праздную публику,

Снующую мимо по площади.

А его голову нагло используют,

Как площадку для “облегчения”,

Вот такие, блин, наглые голуби.

Он чуть не поддел при этом ногой голубей, которые с характерным глухим оживлённым воркованием бесцеремонно сновали прямо у наших ног.

– Гадя, там и везде, где им хочется, – закончил Мишка свою образную оду.

Похоже, мой друган не любил и голубей. А их здесь действительно было много.

– Ну и что? Да отстань ты от этой статуи!

Его неприятие советского прошлого нашей страны было мне, почему-то, совершенно безразлично. О чём я ему и сказал.

Мишка уставился на меня, словно видя впервые, а потом вдруг насупил брови и, взяв меня за руку, произнёс чужим голосом, но с такой всем знакомой интонацией:

– Слушай, аполитично рассуждаешь, понимаешь, – и мы оба расхохотались насколько он похоже воспроизвёл голос и образ Владимира Этуша, подражая товарищу Саахову из “Кавказской пленницы”.

Пиво всё ещё веселило и расслабляло нас. Хотя, если серьезно, мне было как-то всё равно насчёт всех этих и прочих названий из ушедшей советской эпохи.