Чернокнижники

Черты их на первый взгляд, казались почти одинаковыми, но более вспыльчивый брат был слегка небрит и добродушно улыбался, у второго отсутствовал даже намёк на щетину, а на лице застыла лишённая эмоций маска. И даже одежда на братьях была разная. Старший носил идеально отглаженный деловой костюм, а младший – мятый спортивный.

– Наши дорогие родственнички! – младший заключил нас в объятья. – Спасибо! Спасибо вам, что доставили их! Мы так благодарны! Хотя не могу не заметить, что пицца прибыла раньше. – Обратился он к представителям закона с чересчур широкой улыбкой.

– Мы с братом выражаем вам наши соболезнования и, как единственная родня, готовы вас поддержать, – старший грустно и сочувственно посмотрел на нас, затем перевел взгляд на парочку сопровождающих, его лицо снова стало каменным. – Давайте я подпишу оставшиеся документы. А ты, Эурон, проводи в комнату брата и сестру, познакомься с ними, предложи им то, что не успел съесть сам. – Дав ценные указания, он повернулся к представителям органов опеки и сухо добавил: – Надеюсь, вы не возражаете, если мы поставим подписи на ресепшне.

– Конечно, нет, господин Пе… – старик запнулся.

– Пэлурон, – любезно подсказал младший из братьев и без лишних церемоний втащил нас в номер, который выглядел так, будто недавно здесь произошёл апокалипсис. На полу валялись карты, пивные бутылки, упаковки от чипсов и одна большая коробка от пиццы. Одна из кроватей была разобрана и смята, одеяло лежало на полу. Вторая же была идеально заправлена.

– Садитесь! – пригласил родственничек, прыгнув на свою смятую кровать.

 – Могу предложить вам только кетчуп и воду. Всё остальное я съел!

На прикроватной тумбочке стояла самая странная игра, какую я когда-либо видела. Детализированное в мельчайших подробностях поле являло собой 3D-модель с горами, холмами и даже рекой, на которой располагались красные и серые фигурки. Точнее, красные фигурки занимали позицию под горой, и их было много, а три серых забрались на самую вершину.

– Кто вы?

– Я ваш двоюродный брат, – представился хозяин этого безобразия.

Его улыбка пугала, как и весёлый взгляд, странно контрастируя с трауром, который ради приличия носили все, включая Эурона. – И тот парень, что сейчас подписывает бумаги, тоже ваш кузен. Мне восемнадцать, ему двадцать три, так что мы имеем законное право оформить опекунство или что он там оформляет. Вы можете звать меня… – он задумался. – Как насчёт Эдика? Братишка Эдик! Милый Эдик? О, Эд! – он будто пробовал имя на вкус.