Чернокнижники

– Извинения приняты, одевайся и выходи, – кузен улыбнулся мне. – Я, будучи за тебя в ответе, клянусь никому не рассказывать про паука. Но, как твой брат, должен предупредить, что обещания я редко сдерживаю.

Он озорно подмигнул и вышел из комнаты до того, как я успела, что-либо ответить.

Глава пятая. Объяснение – это когда один человек пытается одурачить второго

Вернувшись на кухню уже одетой, я обнаружила, что Эд доедает очередную упаковку чипсов, а Пётр беседует с Андреем о книге, параллельно делая роллы и суши.

– Итак, вы вроде обещали мне всё пояснить, – напомнила я.

– Сначала выпей! Эту бутылку коньяка я хранил для чего-то значимого, – заявил Эд, вскакивая с места и хватая стаканы. – Вообще, я думал её раскупорить, когда Пётр найдёт нормальную девушку, которая в итоге не захочет его убить, но, видимо, это никогда не произойдёт, так что выпьем за тебя.

– Она несовершеннолетняя, – вмешался Пётр, и я чисто из вредности осушила предложенный мне стакан. – Класс! Ты спаиваешь нашу кузину, – вздохнул он.

– Она залпом выпила стакан! – обрадовался Эдик, будто я только что совершила какой-нибудь подвиг. – Я просто потрясён, СЕСТРУЛЯ! Алиса – мой герой. Не то, что ты, Пётр, – только красное сухое, и то бодяжишь его водой!

– Погоди, я выпила за первого своего монстра? Выходит, есть и ещё? – запоздало сообразила я.

– Ну, как бы да. Я своего первого убил в пять. Из арбалета застрелил, – похвастался Эд. – Лунако – довольно-таки агрессивная кошка.

– Куда опаснее Сет. Этот пёс был моим первым. Я убил его в четыре, и, в отличие от Эда, меня не прикрывал старший брат, и, вообще, я победил монстра своим умом, заманив в ловушку.

– Это не ты его убил, а ловушка. Твоей первой тварью был неясыть, которого ты уничтожил в шесть!

– Вы спорите о том, кто раньше убил? – даже удивилась я.

– Нет никакого спора, я прав, – отрезал Пётр.

– Но… – начал Эд.

– Доказывай свою правоту им. А мне не нужно.

– Я тебя ненавижу, – объявил парень и налил себе ещё коньяка.

– С чего ты хочешь, что бы я начал рассказ? – уточнил старший из кузенов, обращаясь ко мне. Его руки работали, не переставая, хотя глаза смотрели в окно, наблюдая, как лес просыпается от страшной ночи.