Чернокнижники

– В таком деле лучше систематический подход холодного робота, чем берсерк-псих. Но я скажу тебе так: если кому-нибудь расскажешь, я тебя застрелю, – предупредила я, уже смирившись с неизбежным.

– У меня никогда не было сестры. И какие же славные это были времена! – он улыбнулся, будто мысль о том, как я совершаю братоубийство, его забавляла.

Избавив меня от одежды, кузен снова затянул свою странную песнь, и вскоре я ощутила, будто по мне что-то ползает.

– Что это? – уточнила я, не решаясь поднять голову.

– У тебя есть татуировка в виде паучихи? – пробормотал Пётр, смешивая что-то в ёмкости, где горела одна из голов. – То есть татуировщика ты не стесняешься, а меня, как врача, – да.

– Это была девушка, – отмахнулась я. – Что по мне ползает?

– Ты не поверишь, если я скажу… – он задумался. – Кто тебе больше нравится: Бред Пит или Сильвестр Сталлоне?

– Бред Пит.

– Так вот, ты поверишь, если я скажу, что это он?

– Это что-то склизкое, и оно проникает под кожу! Таких штук много, – сообщила я вместо ответа.

– Это так ужасно? – с любопытством уточнил Пётр. – Я с ними ванную каждый день принимаю. Эд их не особо любит. Только лечится, и то не всегда. Однако в последнее время он всё чаще к ним прибегать стал. Раньше просто промывал и зашивал раны. А теперь тоже вошёл во вкус. Но ты, я смотрю, не вскакиваешь и не орёшь от ужаса.

– Скажем так: моё сердце колотится очень быстро, но я потерплю.

Вскоре черви отползли, да и сам Пётр перестал смешивать с пеплом различные порошки. Обмазав место на моей груди, где раньше была рана, он сообщил, что я могу одеться.

– Пётр…

– Я знаю, что у тебя тысяча вопросов, и понимаю, что на этот раз нам придется на них ответить, – холодно заметил он. – Одевайся и иди на кухню. Я не хочу повторять дважды, объясняя по очереди тебе и Андрею.

– Я не это хотела сказать.

– Тогда что? – его глаза, словно маленькие льдинки, впились в меня.

– Спасибо, что спас мне жизнь. И прости, что мы считали вас ненормальными маньяками. Обещаю, больше я не усомнюсь в вас. И как сестра, я постараюсь быть чуть мягче. Прости за старинную бутылку вина, которую я открыла и вылила. Она была испорченной, – я поцеловала Петра в щёку. Он покраснел, видимо, хотел что-то сказать, но затем передумал. Я же чувствовала себя на удивление легко.