Сумерки Богов

За ним, на лавках расположились избранные гости вождя – охотники. Во главе дубового стола, на резном, громоздком кресле, покрытом леопардовой шкурой, сидел Харл – Ворон. По левую руку от него, на почетные места были посажены жрецы – Хранители.

Антал, примостившийся рядом с Тиу, собирался отведать все то, к чему его наставники даже не прикоснулись. Разве, что вместо вина он запивал еду сладким яблочным компотом.

В углу пускал пар и дым высокий камин, выложенный морским булыжником.

В его раскаленных недрах, в больших котлах из мыльного камня, варилось и тушилось мясо в густой подливе.

Женщины в траурных черных платьях подносили к столу глубокие глиняные миски с дымящимся мясом и кувшины с хмельным напитком.

Антал, вооружившись большой деревянной ложкой, уплетал за обе щеки. Завидный аппетит мальчика вызывал умиление у жены вождя. Ее звали Неусса.

Смуглолицая, с мелкими правильными чертами миловидного лица и большими выразительными темно – карими глазами, она больше походила на молодую девушку, чем на женщину, видевшую свою тридцатую зиму.

Лишь предательская седина посеребрила тонкими нитями ее длинные черные косы и в уголках губ залегли глубокие скорбные складки. Гибель единственного сына прибавила лет несчастной женщине.

Она часто останавливалась возле приемыша жрецов, и подкладывала ему в тарелку самые вкусные яства.

Глядя на золотоволосого мальчугана, Неусса иногда смахивала с глаз набежавшую слезу, вспоминая своего Хорла.

Антал не замечал скорби жены вождя. Набивая вкусностями пустое брюхо, он не забывал держать ухо востро, слушая, о чем спорят подвыпившие битуроги.

– А я тебе говорю, что мы еще испытаем доброту тиронов на своих хребтах! – вскричал низенький коротышка и грохнул по столу кулаком – Глупый ты, Рунн. Дальше своего вороньего клюва ничего не видишь!

Жилистый, долговязый воин с янтарными бусами на шее, презрительно сморщил длинный нос:

– Зато ты, Фирл много видишь.

Особенно, когда выбирал жену!

Фирл побагровел и вскочил со скамьи. Он хотел треснуть кулаком насмешника, но его удержал грозный окрик Харла. Немного успокоившись и выпив мировую с Рунном, коротышка продолжил тянуть свое:

– Вот попомните вы меня, да будет поздно.