Инкассатор

Дорога Николаевской области разбита, как будто только что по ней прошли танки. Как обычно, выругался, когда попал в очередную колдобину. В районе 13 часов дня проскочил г. Южноукраинск. Город атомщиков. Метель и лед.

Одесская трасса, по встречном направлении движется колонна БТР. Камера заднего вида заледенела от мокрого грязного снега, ничего не видно. Нужно проехать Белую Церковь , остановиться, почистить камеру заднего вида на любимой заправке, перекусить, выйти на связь и, как Штирлиц в фильме «17 мгновений весны», уснуть ровно на 10 минут.

Дальше в Киев, сдать ценности и дела, ночь в Гостинице и во Львов.

Сон прервался внезапно.

Надрывающийся звонок начальника управления:

– Ты где? В Киеве переворот!

– В Белой Церкви.

– На Одесской трассе перекрыто движение БТР и военными.

Но как? 10 минут назад, проезжая Белую Церковь, ничего подобного не видел.

На встречном направлении из Киева машины стали собираться в очередь, за мной – никого.

Мокрая испарина выступила на лбу. Попутного транспорта нет, дальше ехать по пустой трассе.

Второй звонок не заставил долго ждать.

– Получено распоряжение: в Банк не заезжать, направляться в сторону филиала на ул. Черновола.

– Как не заезжать? В машине ценные документы и слитки. Их надо доставить по предписанию на ул. Софиевскую.

– Пакет с ценной и важной информацией отдать лично в руки зам. председателя банка.

Сжимая волю в руках и нервы в здравом уме, отказываюсь выполнять распоряжение начальника Управления и продолжаю движение в центр Киева на Площадь Независимости.

Именно там находится Центральный офис Банка. Докладываю начальнику управления.

– «Задачу получил, исполняю».

* * *

Киев.

Движение становится медленным, в городе по радио передают 8– бальные пробки по 12– бальной шкале. Крещатик, Прорезная, Владимирская, стоят баррикады, горят покрышки.

Много гражданских, суетятся, бегают между армейскими полевыми палатками. Одеты как партизаны ВОВ, кто во что. Строительные каски на голове, щиты и палки в руках.

Разобранная брусчатка главной улицы Киева Крещатик. В руках бутылки с зажигательной смесью. На углу Пушкина и Прорезной продают пирожки, за которыми стоят в очереди все, от военных до гражданских. По Владимирской пешим ходом движется колонна молодых людей и среднего возраста, кричат речевки, на украинском языке. Через бронированные окна ничего не слышно.

По радио сообщают о дорожной ситуации. Движение в центре перекрыто, меня словно не замечают.