Чёрная звезда заката

– На всякую медаль можно взглянуть с двух сторон, – хмыкнул Черных. – Хочешь стать майором?

Вопрос был не в бровь, но в глаз. Однако Коломиец, благодаря ограниченности фантазии, настолько пришёл в себя, что в мелькнувшую было гипотезу, будто генералы внутренних дел бывают карликами, собирающими дохлых кошек, поверить отказался. Вместо этого зло прищурился и произнёс тоном, не скрывающим презрения к коротышке:

– Не знаю, откуда тебе известно, что я разошёлся с женой… Да мне, по большому счёту, глубоко плевать на твою осведомлённость.

– Они тебя не слышат, – недобро ухмыльнулся некромант, – и боюсь, не видят, так что мы можем с тобой говорить как будто тет-а-тет.

Затем поискал глазами веник, не нашёл и, наклонившись, смёл руками в аккуратную кучку рассыпавшуюся землю, которую пересыпал в пакет.

– Да кто ты такой?! – В нахлынувшем внезапно волнении, смешанным с лёгким испугом, в котором БМВ ни за что бы не признался, он даже привстал из-за стола.

– Вряд ли это для тебя так важно, но, так и быть, скажу, – произнёс экстрасенс, разгибаясь, – я – человек, который может изменить твоё невесёлое будущее.

– Невесёлое?…

– Я бы даже сказал – довольно мрачное будущее, – уточнил Аркадий Романович. – Открой-ка дверь своего аквариума!

Милиционер послушно отпер служебное помещение и лишь брезгливо скривился при взгляде на пластиковый пакет.

– Нельзя ли это сюда не тащить?

Черных удивлённо посмотрел на него, но потом кивнул.

– Ах, это? Ты всё ещё думаешь, что кошка дохлая, да? – с этими словами он вытряхнул чёрную гадость на стол, где лежал журнал дежурств, и злобно уставился на офицера.

– Ты что делаешь?! – воскликнул Коломиец, но едва протянул руку, чтобы сбросить труп животного, как оно неожиданно подняло голову и приняло сидячее положение.

Волосы БМВ зашевелились под фуражкой, а морда кошки повернулась к нему и открыла глаза. Мутное месиво гниющих зрачков и радужной оболочки вытаращилось на него.

– Но… оно же воняет, – только и смог выдавить из себя офицер и рухнул на стул.

По его широкоскулому лицу разлилась смертельная бледность. Для нервной системы это испытание оказалось куда как круче, чем то, которому пожилой старлей подверг его, тогда ещё курсанта Школы милиции. Случилось это во Львове, когда с ними находился молодой белобрысый сержант-кинолог с почти чистокровной немецкой овчаркой.