Пекинский узел

 – Английский парламент циничен до мозга костей, а успех королевских войск в союзничестве с турками и французами одержавших верх над нами в Крымскую кампанию, окончательно развязал ему руки. Лондон просто распоясался, наглеет на глазах.

– Наглеет, – заложил ногу на ногу граф Муравьев. – Рыщет по миру, мира не зная. В ходе минувшей Крымской войны англо-французская эскадра предприняла ряд нападений на русские поселения Охотского побережья и даже на самой Камчатке. Чтобы предотвратить их вторжение в Приамурье, мне пришлось направить туда наши войска, предварительно договорившись с китайцами.

– Очень мудро, ваше сиятельство, предельно своевременно. Я сам видел английскую эскадру недалеко от Нарвы, когда английской королеве захотелось отхватить кусок нашего Севера вместе с Архангельском.

– Губа не дура.

– Да только пушки нашей береговой охраны тоже себе на уме, – засмеялся Игнатьев. – Насыпали англичанам перцу под хвост! Те и пустились наутёк, прикрывшись дымовой завесой.

– Разбойники во фраках, – жёлчно заметил Муравьев, – проходимцы. Спасибо князю Горчакову, знает, с кем имеет дело, не даёт бесчинствовать Европе. Да и Егор Петрович Ковалевский говаривал мне, что всячески противодействует Великобритании, как в Центральной Азии, так и на Дальнем Востоке.

Игнатьев улыбнулся. Если чему и противодействовал чересчур доверчивый блюститель порядка в Азиатском регионе Егор Петрович Ковалевский, так это росту своих карточных долгов. Человек честный, мужественно-стойкий, он в то же время был азартным игроком. Картам отдавал всё свое время, как личное, так зачастую и служебное, но вот удача что-то не давалась ему в руки: манить манила, а обнять его и приголубить медлила.

– Страсть к перемене мест и путешествиям – в крови у европейцев, – сказал Николай собеседнику. – Они обожают перемены, верят в их необходимость и не представляют жизни без новшеств. Я побывал в Англии, пожил в Париже, поколесил по Австро-Венгрии и поразился, как устроен европеец. Хлеба и зрелищ. Больше ничего ему не нужно. Послушать о том, что творится в мире, ему на роду написано.