Ключи от Стамбула

Ударом кулака сбивал с ног виноватого, вспрыгивал на него, топтал до посинения. Ещё и шпорами терзал, пытаясь ослепить. Абдул-Азис в него, он деспот по натуре.

К концу беседы Игнатьев уяснил для себя основной принцип правления османов: «Я так хочу и так должно быть».

Глава III

Военный атташе посольства полковник Генерального штаба Виктор Антонович Франкини на правах старого товарища обратился к Николаю Павловичу с сочувственным вопросом: как же так вышло, что он покинул Петербург и согласился стать послом в Стамбуле?

– С Горчаковым поцапался, – усмешливо сказал Игнатьев как человек, честно выполнивший долг перед самим собой и не собирающийся бросать однажды избранного дела.

 – Нет сил смотреть, как светлейший тщеславится и держит себя так, точно нашёл скрытый рычаг, с помощью которого перевернёт Землю, в то время как сам в азиатских делах ни бум-бум. А помимо того, прямо скажу, непрестанные столичные интриги и личные усложнения, так или иначе связанные с ними, мне опротивели вот как! – Он провёл пальцем по горлу, как проводят лезвием ножа, и сказал, что они ещё вернутся к этой теме.

– А пока прошу ко мне.

Игнатьев и Франкини прошли в небольшую гостиную, в которой за общим, великолепно сервированным столом, уже сидели многие чины посольства. Николай Павлович всегда был радушным хозяином и щедрым хлебосолом, искренно считая, что нельзя всё время быть в мундире, застёгнутом на все пуговицы. Человек лишь тогда и хорош, когда умеет радоваться людям и в меру сил творить добро.

Во время обеда Евгений Петрович Новиков предупредил его о том, что английский посол сэр Генри Бульвер-Литтон на днях должен прибыть в Стамбул, возвращаясь из отпуска, а вот французский посланник маркиз де Мустье, умный, способный, но и склочный донельзя, уже прервал свой отдых и вернулся к служебным делам.

– Человек он лживый, страстный, с непомерным воображением и самолюбием, – перечисляя свойства характера французского коллеги, Евгений Петрович для большей убедительности загибал пальцы на левой руке.

 – Общаться с ним неимоверно трудно.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил его Игнатьев. – Теперь я буду знать, что он человек жёлчный и недоброжелательный.

– Сплётник и завистник, каких мало. Прирождённый интриган, – добавил Новиков.

– Насколько мне известно, – сказал Николай Павлович, переходя от личностных оценок маркиза де Мустье к дипломатическим проблемам, – Франция заигрывает с нами, но вовсе не для того, чтобы быть в союзе с нами.