Идём в сак

Все кричали, материли стрелу, материли друг друга, махали руками, бегали от борта к борту, стрелу то опускали, то поднимали, но она упорно не желала устанавливаться. На причале неспокойно переминался с ноги на ногу молодой директор рыбозавода и просил нас поторопиться. В двенадцать часов на палубе появился повар и объявил, что обед готов. Мгновенно на палубе стих мат, как будто выключили звук, стрелу бросили, она громко шмякнулась об палубу и все потянулись на камбуз, потеряв всякий интерес к погрузо-разгрузочным операциям.

Как только обед закончился, звук включили, завыли лебёдки и все снова заматерились, трудовой подвиг по постановке стрел продолжился. К концу дня директор рыбозавода понял, что если ничего не предпринять, то своё оборудование он получит в лучшем случае к концу пятилетки. Директор спрыгнул на палубу и побежал к капитану, которому предложил оплатить три рабочих дня, если команда поторопится с выгрузкой. Немного помявшись для приличия, капитан согласился и объявил об этом команде.

После чего разгрузка вместе с установкой стрел была закончена за пару часов.

«Дед» проводил рыбообработчиц, отутюжил форму, взятую напрокат у капитана и напялив солнечные очки сошёл на берег покорять неискушённые сердца жительниц Умбы.

– Ну, держись бабы. Ален Делон на блядки пошёл, – съязвил ему вслед старпом.

Покоритель женщин никак на это не среагировал и удалился в посёлок походкой «вразвалочку». В одной руке он держал сигарету «Космос», в другой – модный портфель «дипломат», который взял у меня.

«Дипломат» на фоне патриархальной Умбы смотрелся нелепо, но нашего Казанову это не смущало.

На следующее утро мы получили в конторе деньги за три рабочих дня, как и обещал директор, после чего наш сплочённый экипаж потянулся в гастроном откуда появился довольно скоро с авоськами гружёнными поллитрами. Я и третий механик пошли любоваться местными достопримечательностями.

Умба была прекрасна. После унылого бетонного Мурманска, я оказался в посёлке, пристроившимся между берегом Кандалакшского залива и густым ельником.

Деревянные тротуары, низенькие домики, всё вокруг источало спокойствие и тишину. Мы пропустили по кружке пива в местной «стекляшке» и удалились в лес. Стояла пора ягод и грибов. Я наелся черники и, развалившись на краю Кольского полуострова глядел в заполярное небо и мечтал о дальних рейсах, море и загранке. Рядом лежал третий механик и спал под шум листвы.

На пароход мы пришли глубокой ночью.