Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров

 – Готовь!

– Зачем? Что случилось? – растерялся Мак-ра и рассеянно вытер руки о хартунг.

Я ничего не отвечаю, только щелчком привожу в действие силовую спираль. В следующую секунду она готова подать энергию на небесный камень, намертво влитый в каркас машины. Блестящее металлическое туловище едва заметно качнулось на нос. Словно живое существо, приготовившееся к прыжку.

– Готово?

– Еще минуту, – раздалось откуда-то из-под наполовину сложенного левого крыла.

– Быстрее! – щелчки заводного рычага становились все более глухими и тугими, пока окончательно не замолкли.

– Так, что делается, м? – не выдержал Мак-ра, выглянув из-под оперения. На глуповатом и добродушном лице с жалкими зачатками бороды отразился максимум любопытства, на которое оно было способно.

– Конструкт падает! – крикнул я и резко потянул на себя ручки. Крылья сложились в стартовое положение, едва не зацепив механика. Он крикнул что-то и отскочил на несколько шагов в сторону.

Уже в следующую секунду активирую прыжковый механизм.

Слышно, как открываются крылья и распускается хвост птицы, которая уже зависла где-то в верхней точке короткой дуги и готова рухнуть на землю всей тяжестью своего металлического тела. Это кажется неизбежным и неотвратимым. Именно в этот миг раздается характерный вздох каркаса, сжимаемого перегрузками: небесный камень внутри преодолел притяжение.

В паре шагов от земли машина скользит по воздушной подушке между оперением и поверхностью. Еще один небольшой наклон рукоятки – и Ши-те начинает подниматься выше. Фигура Мак-ра быстро уменьшается – неподвижная, растерянная. Полминуты – и я не вижу его совсем. Только огромный остров раскинулся на восемь тысяч шагов с восхода на закат и примерно на столько же – от лунной к не лунной стороне. Его форму можно было назвать правильной, если бы не впадины и мысы, изрезавшие окружности почти по всей его длине.

Еще более ощетинившимся, угловатым был он сам. Он, покрытый невысокими, но хорошо заметными с воздуха каменными выступами и террасами, тесно сбитыми, в чем-то даже изящными умм-канами, морщинами дорог и проходов. Светлое пятно Площади по центру острова и угрюмая, грязно-зеленая плоскость пустыря на рассветной стороне смотрелись в этом пейзаже инородными вкраплениями.

Один взгляд на все это.