Сабля Волынского

Великого князя Московского звали так же, как и Волынского – Дмитрий Иоаннович – и из-за этого Родионов их поначалу путал, но затем догадался, что должность одного «великий князь», а другого – просто «князь». Итак, великий князь Дмитрий Иванович со своим родным братом Андреем, с Божьей помощью, решил сразиться с Мамаем и собрал для этого рать со всех русских княжеств и земель, однако, и несмотря на поголовную мобилизацию, русская армия составляла всего сто тысяч воинов, то есть, втрое меньше татарской.

«Мы еще считаем, что наши войны с турками и шведами – самые ужасные в гистории, – размышлял при этом Родионов.

 – А тогдашние войны, выходит, были много ужаснее, и армии собирались несравненно огромнейшие. Еще славу Богу, что те дикие времена миновались, а нынешние времена легче».

Итак, понимая, что Москве одной нипочем не управиться с обеими ордами, Дмитрий Московский послал за помощью к князю Ивану Острожскому, который, если Родионов правильно понял, и был Волынским-старшим. А сей князь Иван, будучи хотя и не совсем русским, но таким же, как мы, православным христианином, поручил своему сыну Димитрию собирать на помощь Москве ауксилиарное войско.

Это непонятное выражение «ауксилиарное войско» повторялось на протяжении повести то и дело, и Родионов, не утерпевши, обратился шепотом к сидевшему рядом преображенскому обер-офицеру:

– Какого, пардон, войска?

На что гвардеец без раздумий, уверенным баском отвечал из-под ладони:

– Окислярное – латных мушкетер.

Пожалуй, что офицер угадал близко к правде, потому что далее ауксилиарное войско описывалось довольно подробно: тридцать два полка из поляков, германцев, богемцев, венгров, валахов, сербов и иных наемников, под командой вождей, полковников и генералов, все отлично обученные, вооруженные до зубов и закованные в латы.

Родионов вспомнил того железного истукана, которого чуть не повалил в оружейной комнате министра, и представил себе наглядно этих «гусар».

«Если, положим, численность полка около тысячи, то тридцать два полка выходит – тридцать две тысячи рыцарей, – прикидывал Родионов.

 – Это со ста тысячами московских стрельцов все же вдвое меньше, чем татар».

И вот, все это ауксилиарное войско переходит русскую границу и марширует к берегам Дона, до впадения Непрядвы, где его поджидает московский князь.

Дмитрий Московский высылает навстречу союзникам своего младшего брата Андрея, и тот, при виде отлично обученного гусарского корпуса, приходит в совершенный восторг.