Сабля Волынского

Притом оружие это было порой настолько диковинное, что Родионов не всегда и понимал, как оно может действовать.

Здесь были турецкие пистолеты с инкрустацией и изогнутыми рукоятками слоновой кости и громоздкие, вызолоченные и гравированные персидские самопалы, великанские затинные пищали для стрельбы каменными шарами и миниатюрные действующие пистолетики величиной с мизинец, мощные германские арбалеты с железными стрелами-болтами и легкие кривые татарские луки, новейшие британские мушкеты и ружья тульских заводов в наборе с пистолетами, не говоря уже о белом оружии восхитительной отделки – саблях, палашах, ятаганах, кортиках – которые мальчишка-прапорщик разглядывал с особой жадностью.

– Можете подержать – это ничего, – подбодрил его Кубанец.

Родионов попробовал на вес булатный полутораручной меч, замахнулся и чуть не повалил полный парадный доспех польского гусара с лебедиными крыльями за плечами, привезенный Волынским с мирного конгресса в Немирове.

– Какая из этих вещей, по-вашему, самая ценная? – экзаменовал офицера Кубанец.

– Не эта ли? – Родионов указал на парадный восточный шестопер, весь залитый золотом и усыпанный бриллиантами.

– Нет спору, что эта вещь дорогая, но самую ценную вы только что отложили, – лукаво улыбнулся Кубанец.

Родионов посмотрел на саблю без рукоятки, с отломленным концом, отполированную с одной стороны, а с другой покрытую корявой ржавчиной, и только плечами пожал: у этого хитрого татарина было не понятно, когда он говорит серьезно, а когда подшучивает, поскольку выражение его лица в обоих случаях было одинаковое.

– В чем же ее прециозность? – съязвил, в свою очередь, Родионов.

– Узнаете после обеда, – отвечал Кубанец.

Представляя гостю барскую коллекцию монет, Кубанец припоминал те случаи, при которых та или иная драгоценность попала в руки Волынского, и при этом развлекал Родионова такими биографическими анекдотами из жизни господина, какие могли быть известны только слуге.

– Эту коллекцию Артемий Петрович изволили собрать по пути в Персиду и обратно. Здесь ординские дирхемы, но также и динарии, и танги, и пулы, и Бог знает еще какие монеты чуть не со времен Чингисовых.

Доставая монеты из бумажного мешочка, Кубанец бережно раскладывал их рядком по зеленому сукну стола.