Бородинская Мадонна

– Отчего же все обязаны быть французами? – спросила Маргарита, что называется, на великолепном французском.

– Да оттого, мадам, что это выбор Провидения, выбор самой истории! – воскликнул получеловек. – С детства я бредил Плутархом, Тацитом и Иосифом Флавием и мечтал жить во времена великого Рима, а не в наш ничтожный, прозаический век. И лишь когда на исторической сцене заблистал гений Наполеона, я понял, что мечта моя чудесным образом сбылась. Передо мною был новый Александр, новый Юлий Цезарь, поле деятельности которого было несравненно шире благодаря современным средствам передвижения и боя.

Можно ли было сомневаться, что, не уступая гениям античности своими дарованиями, он должен будет значительно превзойти их своими достижениями?

Патриотам всей Европы и даже нашего крошечного княжества могло быть не по душе превосходство галльской расы. Они, как и я, были воспитаны в любви к своей вере, своим обычаям и своему языку. Но разве не очевидно, что мы, славяне, равно как и азиатцы, и африканские жители, в ходе истории должны быть поглощены одной из просвещенных наций: германской, латинской или британской? И чем ранее это произойдет, тем вернее на земле установится единообразное правление и окончательный мир, о котором мечтали все мудрецы, начиная от Платона.

Просвещенный варвар, каковым я считал себя в глубине души, должен не упорствовать в своей косности, но усвоить все блага цивилизации и распространять их с сугубым рвением для пользы всего мира и своего собственного народца.

Должен стать примерным гражданином мира.

Я взял себе nom de guerre Жан Кроат. Я говорил только французским языком, даже между своих. Французы награждали меня высшим комплиментом, на какой способна эта нация: что меня почти невозможно отличить от них. И однако отличали. Как сельского жителя, даже в городском платье, отличают от мещанина. Как плебея с приставкой de отличают от аристократа. Как вас, мадам, я отличил от крестьянки, хотя бы и в платке.

Ион сморщился и застонал.

Его раны, как бы одеревеневшие от постоянного холода, в тепле начали раскисать и невыносимо ломить. Маргарита пыталась отвлечь его от страданий разговорами.

– Удалось ли вам увидеть вашего кумира? – просила она.

– Императора Наполеона? Думаю, что да, – отвечал Ион.

– При переходе через Неман наш батальон в полной амуниции стоял посреди заливного луга, покрытого рыхлыми высохшими болотными кочками, и ждал своей очереди на понтон.