Античность сквозь призму иронии (сборник)

Диоген и Македонский

Жил в бочке Диоген, купался в море,

Горячим тело подставлял лучам,

Беседовал с друзьями по ночам,

Не зная бед, не зная горя,

Питаясь, как нам пишут, только знаньем,

И наслаждался мира созерцаньем.

И вдруг в один прекрасный день

Его накрыла чья-то тень.

– Ты кто? – спросил пришельца Диоген.

– Я – Македонский Александр, дружище.

Я слышал: знание – единственная пища

Твоя. А вместо крепких стен

Вот эта бочка. Значит, ты – отшельник.

– Отшельник? Что ж, пусть будет так.

Хотя какой-нибудь дурак

(А их немало) мнит, что я – бездельник.

Что Александру нужно от меня?

– Полцарства хочешь?

– Мне и полконя

Не нужно твоего, ни в доме полоконца.

Уйди, не загораживай мне солнца.

– А хочешь, я возьму тебя в поход?

– Зачем?

– Ты повоюешь год,

Почувствуешь вкус битвы, звон металла

Услышишь.

– Для чего?

– Чтоб обострённей стало

Чутьё для жизни восприятья.

И мышцы вздулись бы. В железные объятья

Ты б принял мир.

– Я принял. Что потом?

– Потом… потом вернёшься в дом

Иль в эту бочку. И, подобно Богу,

Лежи и наслаждайся понемногу

Чем хочешь.

– Ну, а я что делаю, глупец?

Уйди и дай мне солнце, наконец.

Диоген и Платон

Платон любил ковры. Орнамент их

Был для Платона, как Гомеров стих,

Красив, изыскан, символичен,

Богат, почти метафоричен,

Метафизичен и, признаться надо:

Ковры – всех небожителей услада.

Ну, а Платон среди философов был Бог,

И по коврам своим ходить часами мог

Босой, в раздумьях, и едва ли

Ковры ему не помогали

Плести орнамент мыслей, слов и фраз.

Но киник-Диоген пришёл к нему как раз,

Когда он о Душе обдумывал трактат.

– А, Диоген? Входи. Я очень рад.

И киник, осмотрев философа жилище,

Сказал сердито.

– Я-то думал, пища

Твоя – духовная, и пищи нет иной.

А ты… ты тут передо мной,

Гордясь собой, предметы выставляешь

Роскошные, ты по коврам ступаешь,

Как царь персидский; из сосудов пьёшь

Серебряных, златых… Богатенько живёшь!

И впариваешь грекам неразумным,

Как хорошо духовным быть и умным,

И что богатство – тлен, и попадать не стоит

Богатству в плен, что лучше быть, как стоик,

Который на материю плюёт.

Да ты, Платон, плутишка ещё тот!

Твоим идеям веры нет отныне.

Твои ковры, шпалеры – знак гордыни.

– Ты б ноги вытер, Диоген.

– Нет, не хочу!

Твою гордыню я, Платон, топчу.