Смутьяны

Пока помощник кузнеца отдыхал, Даро быстро выгребал каменное крошево из уже основательного углубления. Клинок постепенно вырисовывался. Был он весь облеплен камнями, которые буквально приклеились к стали.

Как ни странно, но Берен действительно умудрился не повредить меч. Все-таки парень уже половину своей короткой жизни в кузнице проработал.

На последнем этапе Даро придерживал меч за рукоять. Удары молота отдавались в ней, отсушивая руки, но мальчик терпел.

И вот, наконец, оружие освободилось из каменного плена.

Мальчик чуть не выронил его: меч оказался весьма увесистым, да еще и налипшие на нем камни добавляли массу.

– Ну-ка, покажи, – Берен протянул свои огромные ручищи с покрасневшими ладонями.

Даро с опаской передал ему оружие. Нет, он знал, что никто в деревне не станет нарушить правила и обычаи, но расставаться, пусть даже ненадолго, с только что обретенным сокровищем не хотелось.

Берен внимательно оглядел меч, пощелкал ногтем по чистому от камней участку металла, одобрительно хмыкнул.

Нехотя вернул находку Даро.

– Знаешь, парень, а клинок очень хорош, – честно сообщил он. – Фандор постарается сбить цену, но я бы за него отдал не меньше двух золотых. Только ты ему не говори о том, что это я тебя надоумил!

– Не скажу, конечно! – заверил его Даро. – Я подумаю…

– А чего тут думать? – удивился отец, разглядывая лежащий на набело оструганном столе обросший камнями клинок. – Продавай, конечно! Деньги, разумеется, полностью твои, но я бы посоветовал не транжирить их на всякую ерунду.

Отложи на будущее. А еще лучше заплати за учебу у какого-нибудь хорошего мастера. Я же вижу, что тебе садоводом становиться неохота, да и наследники у меня есть. Твоим старшим братьям с садом управляться. А вот пошел бы ты учиться, скажем, на столяра. Или, вообще, в город поехал и поступил бы помощником писаря, раз уж грамоту знаешь.

– Сначала я его очищу, – сумрачно ответил Даро.

– Зачем возиться? – удивился отец. – Кузнец его и так возьмет.

– Чтобы был товарный вид, – усмехнулся мальчик. – Так можно будет больше запросить.

– Во! – обрадовался отец. – Я же говорю: в город на писаря учиться! Так, глядишь, и до судьи дорастешь! А мы с матушкой будем тобой гордиться!

Даро ничего не ответил, хотя уши у него немного покраснели.

Он представил себя: важного, пузатого и почему-то лысого. Как он вышагивает по городским улочкам, а прохожие подобострастно ему кланяются.