Парниковый эффект

Ехать при данном раскладе на Комсомольскую площадь было безумием, тем паче, что его уже третью неделю никто там не ждал.

Леру с супругой он по совету врачей отправил в Южную Африку на сафари, и, по словам жены, африканское солнце, девственная природа и круглосуточное общение с дикими животными действовали исцеляюще на ее психику, что радовало отца и скрашивало вынужденное его одиночество. Оставалось лишь до конца разобраться с этой свалившейся на его голову чертовщиной и рассчитаться, как и подобает в его положении, с виновником своих бед.

Задернув шторы, Зотов вернулся за стол и снова взял в руки листы отчета, и так, взбадривая себя чтением этой научной фантастики, кофе и коньяком, он допоздна боролся с одолевавшим его искушением – устранить все связанные с соседом проблемы одним снайперским выстрелом, и не найдя более богоугодного решения, завалился спать в комнате отдыха.

Проспав до семи утра и поднявшись с дивана, он с сожалением вынужден был признать, что прежнее искушение никуда не исчезло, а новых идей в голове не прибавилось, и, желая проветрить мозги, он быстро умылся, оделся и вышел на улицу, предупредив об этом внутреннюю охрану.

Утопая по щиколотку в снежной каше и мысленно матеря лоботрясов дворников, Зотов в промокших насквозь ботинках вышел на Невский проспект и завернул в первый же подвернувшийся ему ресторан, где заказал себе завтрак, пару резиновой обуви и шерстяные носки. И дремавший до этого у входа в безлюдый зал пожилой охранник рванул за объявленное им вознаграждение в близлежащий бутик, вскоре вернувшись с парой носок из верблюжьей шерсти и резиновыми полусапожками фирмы «Найк».

Переобувшись в них, Зотов с блаженной улыбкой сел за накрытый для него стол и с аппетитом съел овощной салат с авокадо и глазунью из трех яиц с беконом, а после чашки черного кофе окончательно разомлел. Возникло желание плюнуть на все эти вирусы, укрыться в своем загородном доме и там отсидеться, а одновременно квартиру себе новую подыскать, но очень быстро он устыдился собственной слабости, походившей на бегство, и, разозлившись на самого себя и напугав официантку, воскликнул вслух:

– Сам пускай убирается! А если откажется, тогда я его…

И вновь в голове у него замелькали картинки родом из «девяностых», преследовавшие его до сих пор, но вместе с тем появилась и свежая обрадовавшая его идея: «А что если этого козла в тюрьму засадить.