Парниковый эффект

В своей работе бывшие опера не ограничились лишь наблюдением за Ланцовым, а вошли также в тесный контакт с его сослуживцами, добравшись аж до Никешина, и медперсоналом хирургического отделения, где за вознаграждение одна из сестер прикрепила к его пиджаку крошечный микрофон, ставший ценнейшим источником информации. Еще один микрофон детектив по фамилии Кулик установил в кабинете Василия Васильевича, побывав у него на приеме под видом жалобщика на холодные батареи, что заметно ускорило процесс установления истины.

Последняя встреча Ланцова с сыном окончательно все прояснила и расставила по своим местам, и теперь, перечитывая за рабочим столом распечатку их разговора, Зотов подыскивал для «прокаженного» соседа достойное наказание.

О личном общении с ним не могло быть и речи, и одна только мысль о возможности заражения вызывала в его переломанном в конце еще прошлого века правом колене непроизвольную дрожь. Начни он, поддавшись болезни, рассказывать всю свою подноготную – последствия этому могли быть крайне непредсказуемыми, уж больно крутой и извилистой дорогой взбирался он, как и многие выходцы из девяностых годов, на финансовый свой Олимп.

Дойдя до последней страницы отчета, где говорилось о достигнутом отцом и сыном согласии, Зотов с видимым удовольствием раскурил красного дерева трубку, после чего поднялся из-за стола и подошел к окну кабинета с видом на храм Спаса на Крови, возведенный на месте покушения на императора Александра II.

«Крови бы проливать не хотелось, не те уже времена.

Следуя примеру многих политиков, представителей крупного бизнеса и криминальных авторитетов, он с некоторых пор возверовал в Господа, стал носить на груди массивный золотой крест, захаживать в церковь и совершать денежные пожертвования. Однажды на Пасху во время застолья у него даже возникло желание исповедоваться в грехах, но просчитав на трезвую голову возможные риски, он благоразумно от этого отказался и никогда уже к этой идее больше не возвращался.

Глядя с высоты своего кабинета на ползущих по набережной канала, словно муравьи к станции метро, горожан, Зотов мысленно им позавидовал. Тем, в отличие от него, не требовалось сейчас принимать столь судьбоносных решений, Бог миловал их от таких соседей, и все они свободно и безбоязненно могли в любое время вернуться домой, чего он сам был теперь лишен.