Небо и Земля

 – Ты что же решил, мы тебя судить будем? Судом присяжных? Ха!

– Мы тебя просто в мусоропровод спустим, – объяснил Рашен. – Не волнуйся, это не больно. «Последний шанс» тебе воткнем – и головой в люк. А летать тебе не впервой, навигатор все-таки. Pidaras.

– Не посмеете! – окрысился Изя. – Здесь вам не Россия! Быстренько вслед за мной загремите!

– Слушай, Линда, чего он такой агрессивный? – благодушно осведомился Рашен.

– Да он с самого начала всё понял, – объяснила Линда. – И никак не может решить, сразу колоться или чуть погодя.

– А-а… А Россию ты, Изя, лучше не трогай. Здесь точно не Россия, здесь люди живут. А вот из-за таких, как ты, от группы F может остаться груда металлолома. Давай рассказывай, кто ты есть на самом деле. А то у нас времени в обрез. И про мусоропровод я не шутил, клянусь.

– Я потом буду всё отрицать, – повторил Изя.

– Ну, заладил, yolkee-palkee! Изя, мне плевать, что ты скажешь потом.

– А потом вы меня убьёте!

– Не обязательно.

– Это как? – удивился Изя.

– Нам тоже нужны свои люди в Адмиралтействе, – объяснил Рашен. – Между прочим, сколько они тебе платят?

– Да уж побольше, чем вам… – признался Изя.

– Нет, – отрезал Рашен. – Я тебе могу заплатить по самой высокой ставке. Если мы договоримся, так уж и быть, выйдешь отсюда живым.

– Я вам не верю, – заявил Изя твёрдо. – Вы, русские, нас арабам продали. А потом весь мир – китайцам.

Рашен на протяжении этой глубокомысленной проповеди стоял неподвижно и даже в лице не переменился. Но когда Изя замолк, адмирал сделал резкое, почти неуловимое движение правой рукой. В кабинете раздался негромкий хлопок. Подголовник Изиного кресла разлетелся в клочья, и что-то с глухим шлепком ударило в стену.

Изя медленно поднял руку, потрогал разорванное ухо, поднёс окровавленную ладонь к лицу, и взгляд его остекленел.

Звонко щёлкнуло: это адмирал спустил взведённый курок, придерживая его большим пальцем.

На глазах у Изи выступили крупные слёзы.

Рашен не спеша убрал в набедренный карман маленький чёрный пистолет.

– Пытки выдержишь, жидёныш? – спросил он почти ласково.

– Матерь Божья… – прошептал Изя, рассматривая свои трясущиеся пальцы, с которых капала на пол кровь.