Мортус

И как только углядеть сумел, – восхищенно отозвался Макс.

– Третьим глазом. Влад, доставай убойную оптику.

Макс вскинул голову:

– Зачищать? Не разобравшись? Мы же даже не знаем, кто это. Может, просто пастух какой-то…

– Ну да, пастушок. В сотне верст от ближайшего жилья. И, крадучись, следует прямым курсом на базу Кулана, – хмыкнул Лех.

– Ну, можно же как-то проверить…

– И поверить… – иронично усмехнулся командир. – Лучше присказку нашего генерала припомните: «Веришь, не веришь – землицей сырой проверишь».

В этой степи, каждый, кто идет потаенно, потенциально опасен. Если точно не знаешь, что друг, значит, считай – враг. Верю, не верю – взрослая игра, и ставка в ней – жизнь. Нам ли не знать…

– Ну да. Не мало забрали и не одну отдали… – хмуро поддакнул Влад и, чуть помедлив, продолжил: – Но, может, сейчас действительно не стоит? Он же нас, похоже, пока не заметил. Солнце за нами ему прямо в глаза светит.

– А если он глазастый? Уйдет и предупредит Кулана? А? Тогда можем и дело завалить, и сами подставиться… Так что, други, отставить сантименты.

Влад, давай вместе.

Командир и его рослый спутник приподняли снайперские винтовки с глушителями и прильнули к оптическим прицелам.

– Ага, вильнул в сторону. Приметил таки нас, на теплую встречу не рассчитывает, – удовлетворенно прошептал Лех. – Гасим вместе. Сразу как снова высунется.

Колыхнув мохнатые метелки, вдали вновь мелькнул краешек того же головного убора. Глухой звук двух одновременно прозвучавших выстрелов слился в один.

– Есть! Капитан и лейтенант – на месте! Майор – за мной!

Лех и Влад, пригибаясь, побежали вперед. Двое оставшихся, взяв автоматы на изготовку, сопроводили их внимательными настороженными взглядами.

Над уровнем травы виднелись только движущиеся головы бегущих, которые по мере удаления становились все меньше и меньше и, наконец, замерли. Затем показалась призывно машущая рука.

Двое бойцов, оставленных в арьергарде, как ужаленные сорвались с места и через несколько минут присоединились к авангарду, обступив распростертое на примятых ковыльных стеблях тело немолодого мужчины восточного типа в замызганном стеганом халате, ватных штанах и видавших виды неуклюжих сапогах из грубой сыромятной кожи.

Лицо его было расчерчено тонкими буровато-красными струйками, вытекающими из двух аккуратных дырок в гладко выбритом шарообразном черепе, единственным волосяным украшением которого могла считаться только куцая седовато-черная борода на тяжелом подбородке.