Кремль 2222. Строгино

Все ободряюще хлопали Игоря по плечу, а он смотрел уходящему юнаку вслед и думал, что, вероятно, сделал самую большую глупость в своей пока что очень недолгой жизни.

Но вечером шестилетка, несмотря на страх, пришел в указанное место, чем немало удивил Захара. Более того, Игорь даже слова не проронил, когда старший товарищ отпустил в его адрес очередную колкость:

– Батиного ремешка не боишься?

– Нет, – ответил Игорь, вскинув подбородок.

Поджилки у шестилетки тряслись, не переставая, но сообщать об этом Захару мальчишка не собирался.

– Ну что, пошли? – подмигнув Игорю, сказал Захар и повел его через мрак.

Мальчик старался не говорить лишнего, чтобы не провоцировать зазря старшего товарища. Молча добрался до лаза наружу, который оказался прорытой крысособакой норой, такой узкой, что даже Захар протискивался в нее с трудом, а уж взрослый бы туда точно не пролез. Молча дополз до конца подземного хода, молча же выбрался наружу и Захара дожидался тоже молча, рассеянно глядя на затянутое темными облаками серое небо через дыру в крыше: лаз вывел их в одноэтажное заброшенное здание, о роли которого в жизни прежней, довоенной, Москвы Игорь мог только догадываться.

Лишь когда юнак, отряхиваясь, поднялся на ноги, шестилетка не выдержал и спросил, впервой сюда Захар лазает или нет?

– Конечно, нет, – фыркнул тот в ответ.

– А много раз уже ходил? – полюбопытствовал мелкий.

– Думаешь, я считал? Ну, раза три, наверное.

– Ого!

– А ты думал!..

– А зачем ты сюда ходишь? – вдруг спросил Игорь.

– Как – зачем? – не понял Захар. – А взрослые зачем ходят? Чтоб волю тренировать, храбрость. Батя говорит, знал таких, кто мечом на тренировках махал лучше него, а потом в бою трусил и слабину давал – просто потому, что Зону не чувствовал…

– А как ее чувствовать научиться? – одними губами спросил Игорь.

– А вот так! – Захар махнул рукой в сторону выхода, за которым была еще более пугающая темнота, чем внутри.

Что подразумевал Захар под словами «ёж» и «био», для Игоря осталось загадкой, но выспрашивать он не стал, боясь, что юнак окончательно в нем разочаруется. И так, видимо, лишнего брякнул.