Гриф и Гильдия

– Знаешь, Стопол, – сощурился я, – это твои проблемы, в которые мне лезть без надобности. Если хочешь еще монету – так и скажи! – Я бросил старику еще один сребреник.

Такого великодушия не ожидал даже я сам. Но старый владелец «Псины» знал, как запудрить мозги.

– Вот это другой разговор! – деловито кивнул корчмарь, запихивая монетку за пазуху. – Как говорится, на каждую рожу свои кон-ги-тент найдется!

– Контингент! – машинально поправил я.

– Ну да, точно, конингент! Но суть пословицы от этого не меняется!

Мы помолчали.

– Может, еще кружечку? – осторожно предложил старикан.

– Нет, – покачал головой я, поднимаясь. Как-нибудь в другой раз.

Неожиданно за моей спиной что-то грохнуло.

Корчмарь шагнул влево, чтобы получше разглядеть, что же случилось, и гневно сдвинул брови.

– Свиное отродье! – брезгливо процедил он сквозь зубы.

Я с интересом уставился на лежащего посреди залы кобольда. Обломки того, что некогда выдерживало мощные седалища пиратов и мошенников со всех концов Тчара, валялись вокруг. Судя по всему, свинтуса стул все же не выдержал…

– Ты где тому научился, придурок? – обратился к разрушителю Стопол. – Тут али у себя, в Степи?

– Да ладно тебе насмехаться! – смущенно буркнул кобольд.

Старый корчмарь, перебирая все известные проклятья, протянул свинтусу руку. Тот ухватился за нее и рывком поднялся. В сапогах радостно плюхнуло. Кобольд перемазался с головы до ног подливой и жиром; местами его серую рубаху оккупировал укроп, а на штанах за место под солнцем боролись сельдерей и петрушка. В общем, вид у степняка был весьма плачевный.

Кобольд утер пятак рукавом и, пошарив в кармане штанов, протянул корчмарю два медяка:

– На.

– Что… ЭТО? – с отвращением глядя на монеты, спросил старикан.

– Плата за ущерб. У меня больше нету, последние отдаю!

– Вот ЭТИ ЖАЛКИЕ МЕДЯКИ за ОТ ЛИЧНЫЙ СТУЛ?! – корчмарь стал медленно закипать, но кобольд этого либо не заметил, либо просто не обратил внимания:

– Бери-бери! А стул не такой уж и отличный попался! Иначе б не развалился.