Когда заговорили пушки

Хоть на мастерградских верфях, хоть на царевых. А хочешь вербуйся на корабль: с поморами на рыбалку или на морского зверя, можно и на торговца, в Европу ходить. Город расцвел, дышал благополучием и довольством. Жалко такой уничтожать, но придется.

Он вспомнил памятный разговор. Аудиенция была за день до отъезда Карла Двенадцатого в действующую армию в Польшу, когда последние дела доделывались второпях. Король принял в охотничьем замке Кунгсер, в собственном кабинете. Стемнело на столе перед Карлом горела керосиновая лампа, отбрасывая таинственные блики на одутловатое лицо и расстеленную перед ним карту северной Европы.

– Мой верный Лофтус перед Вами стоит задача необыкновенной важности. Архангельск должен быть выжжен до основания. Сжечь верфи и все корабельные запасы. Население включая корабельных мастеров должно погибнуть в пожаре. Жертвы московиты меня не интересуют. Не щадить никого! Они должны бояться строить корабли и забыть о кораблестроении хотя бы на несколько лет. Моря должны остаться за шведской короной.

– Да, мой король, – собеседник короля послушно наклонил украшенную коротким париком с косичкой голову.

Карл холодно улыбнулся.

– Много кораблей строят московиты на верфи?

– По нашим сведениям шесть. Из них четыре почти достроены. До середины лета вступят в строй.

– У них хватит матросов и главное офицеров? – с сомнением осведомился король.

– Офицеров у них готовит училище, там же в Архангельске, а моряки проходили практику на судах караванов, регулярно ходивших вокруг Скандинавского полуострова в Европу.

– Вы прекрасно проявили себя в датской и польских компаниях. Я рассчитываю на Вас! Московиты не должны прийти в Балтийское море, ты меня понял Андерс?

Капитан поклонился. Король отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Окрыленный капитан с уважительным поклоном покинул кабинет. Выполнение личного поручения короля открывало перед небогатым дворянином из шведской глубинки такие перспективы, что дух захватывало…

«Русские не сумели обнаружить наш отряд, значит обречены.

Две тени бесшумно скользили по спящим улицам. Тишина, негромко гудит ветер в ветвях деревьев, где-то далеко брешет глупая собака. Лиц не разобрать, контуры тел в бесформенной одежде тают в ночной тьме, размываются.