Герой поневоле

– Что за сон? – поинтересовался отец.

Давным-давно перед бабушкиной смертью мне и правда приснился кошмар, что в этом доме завелось нечто, похожее на гниющий кусок мяса. Это нечто прорастало щупальцами в землю, пухло и распространялось дальше. Даже врать не пришлось, придумывая сон. По мотивам я написал фантастический роман, который даже издали неплохим тиражом и заплатили мне приличный по тем временам гонорар.

Надо же, отец, оказывается, тоже суеверный! Испугался не меньше бабушки. Почему я раньше не замечал, с какой любовью он на нее смотрит! Любимый сын любимой матери.

Сейчас опухоль, если она есть, маленькая, с большой вероятностью операция спасет бабушку.

Кипяченое молоко имело вкус детства. Когда бабушка кипятила его в духовке печи, оно поднималось, и пена бралась коричневой корочкой. Никогда не думал, что снова почувствую этот вкус!

– Безумно вкусно, – искренне ответил я и порадовал бабушку, попросив добавки.

Опустошив второй стакан, обратился к отцу:

– Ты на рыбалке давно был? Очень хотелось бы половить раков, как раньше.

Вспомнив о том, что вижу людей игровым зрением, я проверил отца, бабушку и деда. Как и предполагал, у всех нулевой коэффициент влияние.

– Только вчера вернулся. Раков немного, штук двадцать, но крупные, – оживился отец. – Одного вот такого принес, – он показал размер – сантиметров двадцать пять. – Уже всех съели.

– Хочу такого же! – Я изобразил воодушевление. – Давай на следующие выходные пойдем.

Страшно ухи хочется! Андюшку возьмем. Заночуем в лесу!

– Форель крупная пошла, – с радостью поддержал отец любимую тему. – И марена[1]. Вчера одна в кубарь поймалась, килограмма полтора.

– Здорово! А помнишь, как мы карпов поймали? Один семь килограммов, другой пять! Ты большого нес на крюке, а его хвост по земле тащился!

– Ты молодец, что их нашел! Мелкий был, а шустрый! – Он хлопнул меня по спине. – Смена мне растет!

Вот, уже все счастливы, кроме деда Ивана, деду все равно.

О нем я знаю еще меньше, чем о деде Николае. Жил на Дальнем Востоке, дезертировал во время войны. Сдается мне, он не дезертировал, а сидел. Но кто ж мне расскажет-то? Нужно будет при возможности расспросить его.

На улице загрохотало, заскрипело, донеслись голоса, и в кухню ворвался мой двоюродный брат Виталик двенадцати лет от роду, увидел меня, потряс протянутую руку.

– О, давно тебя не было, – пропищал он.