Герой поневоле

«Екатерина Васильевна Мироводова. 13. 10. 1961. Коэффициент влияния – 0» и «Оксана Олеговна Снитко. 06.07. 1957. УЗ – 0».

В полупустом автобусе две старушки, молодая женщина в леопардовой мини-юбке и с начесом, водитель и юная кондукторша оказались «нулевыми». Причем водитель, кондукторша и леопардовая не подсвечивались оранжевым, как остальные, а были серыми, будто они не люди, а часть интерьера.

Как я понял, люди, относившиеся ко мне хорошо, подсвечивались зеленым, нейтральные – оранжевым, враждебные – красным.

Когда я выходил на своей остановке, навстречу двинулась соседка и она же бабушкина двоюродная сетра.

«Валентина Прокофьевна Потапова 1941, коэффициент влияния – 0».

Все односельчане, встретившиеся на пути, тоже были «нулевыми». Какие же вы, люди «влиятельные»… или «влияющие»? Существуете ли? Или я первый?

Как и в любом поселке, тебя считают хорошим мальчиком, если здороваться со знакомыми и незнакомыми, я здоровался и улыбался, по-новому глядя на забытых людей из детства.

Ворвался в квартиру, посмотрел на себя в зеркало, сфокусировал взгляд над макушкой, но не нашел характеристик. Открыл рот, чтобы позвать отца, но не вспомнил, как к нему обращался в детстве. Мама, Катька, да и я не называли его иначе как «папка».

– Пап! – Крикнул я и испытал неловкость, так обращаться к неуважаемому человеку было… неприлично, что ли. – Папа! Оте-ец!

– Не ори, – донеслось из комнаты сестры, точнее, из нашей общей комнаты.

Я глянул на часы: 14.30. Моя личность пробуждается где-то около 13.00, надо будет точно засечь время, и активна до 18.00. Сейчас полтретьего. У меня три с половиной часа, чтобы добраться до соседнего села. Автобус туда ходил редко, и он уже уехал, но в гараже у меня был старый велик, на котором я изредка ездил на речку купаться. На велике туда ехать минут двадцать.

– Кать, скажи всем, что я поехал в Хмельницкое.

– Нафига тебе туда? Мне старая поручила тебя накормить. Жрать будешь? – Из комнаты она так и не вышла.

Я нырнул в кухню, обнаружил в кастрюле вчерашний суп-кисель, чуть разбавленный водой, и недоеденные пирожки. Презрев запрет, сделал себе бутерброд с колбасой, проглотил его, заедая квашеной капустой.

Сестра застала меня с набитым ртом, неодобрительно покосилась на бутерброд.