Депортация

Но потом всё же вернулась к Аспидону.

Тот вновь достал расчёску и, трижды проведя по волосам, неуловимо взмахнул ей – летучий агрессор оказался в стакане с водой.

Жужжание стихло, теперь загудел зал. Аспидон, приподняв стакан и рассматривая его на просвет, невозмутимо молчал.

– Пчела… – поднявшись с кресла, наконец вымолвил он, – мирное существо. И никогда не жалит без причины.

Подойдя к окну со стаканом в руке, Аспидон сунул пальцы в воду и, осторожно ухватив насекомое, вышвырнул наружу.

– Не надо дразнить Россию!

Ну и голосина! Как бы стакан-то не треснул.

– Вы, бессмертные – не народ. Народ – это мы.

Странный логический переход меня ошарашил.

Аспидон продолжал:

– В нашей партии собираются лучшие люди планеты. Мы объявили новый набор. Мы растём! – он широко распахнул руки. – Растём! Нас уже сотни тысяч!

Мишаня, вцепившись пятернёй в рыжие лохмы, не отводил от Аспидона восторженного взгляда.

– А скоро нас будут миллионы! – продолжал тот. – И тогда наши голоса услышат.

И вновь долетел до меня невидимый для остальных пронзительный импульс. Навыки, приобретённые в Академии, позволили поймать змеиный взгляд Аспидона, выстреливший в объектив камеры. И тут же незамеченная зрителями злоба обернулась широкой улыбкой.

– Кто достоин счастья и бессмертия? Настоящая демократия – когда это решает народ. Простые люди, не жалеющие сил и здоровья. – Аспидон кивнул на Ричи.

Зал был враждебен, Аспидон – неукротим. Но его зычный голос и животная фигура, его наглая самоуверенность и невидимое для остальных лицемерие – всё это, в конце концов, стало действовать мне на нервы.

– Ну, как он тебе, Палыч? Хороший мужик, правда? – глаза Мишани горели восторгом.

– Да уж! Редкое говно. Прохвост ваш Аспидон, жулик матёрый.

– Палыч, ты чо? Он же Герой России!

– Святой человек!

– Да вспомни две тыщи восьмой! Он тогда полстраны от преступников зачистил! Загнал их в Большую зону.

– Дела давно минувших дней… Посмотри на него, Мишаня! Прямо член стоячий! Вылитый хер с головкой.

– Палыч, Палыч! – Мишаня нервно завертел головой. – Ты так не шути.

– А то что? Нет, ну точно! Наш Ригидин Аспидон – словно штопаный гондон!

– Эх, зря ты так! – Мишаня непрерывно озирался. – Ему это не понравится. Разве ты не слышал? О нём кто плохо скажет, тому плохо и станет.