Сторно

– Вот умный ты, Василий Захарович, а ничего в службе не смыслишь, – он скорчил обиженную гримасу и развёл руками. – У нас что за подразделение? Правильно – рота. А каждой роте по уставу положен ротный барабан, так ещё издревле повелось. И барабанщик есть. У Пилипенко во взводе Тарчев Валентин. До войны в оркестре на барабанах стучал. А ты говоришь, на хрена, – он бережно поднял барабан и унёс в свои закрома.

Канистры с бензином и маслом и боеприпасы мы переместили ближе к машинам. Четыре бочки с солярой скатили по доскам и оставили возле танка, который закончили красить танкисты.

В очередь на покраску встали два новых грузовика.

Затем Сашка принялся обхаживать оба новеньких миномёта, очищать от смазки и проверять механизмы, что-то напевая под нос от удовольствия.

– Слышь, Сань, а у тебя неплохо петь получается.

– Хо. Ещё бы, я всегда был запевалой. Сейчас, правда, не до песен.

– Вот в этом ты не прав. Ещё как до песен. А ещё певуны в роте есть?

– Есть любители, троих точно знаю.

– Отлично.

После обеда скажи им, что будем разучивать песни. Завтра споёте всей роте, а одну из них посвящённую спецназу должны выучить все бойцы до единого.

– Да, ну! Наша ротная песня! Вот это здорово! Не сомневайся, командир, не подведём. А ты сам?

– Не-е, я не пою, медведь на ухо наступил. Но напеть и слова проговорить – это, пожалуйста.

Находившись строем, рота к обеду вернулась в расположение. Потом после отдыха Дед продолжил заниматься экипировкой бойцов, а мы с певцами уединились в дальнем конце конюшни.

Я продиктовал им тексты, а потом несколько раз напел. Они быстро ухватили мелодию, и пропели, заглядывая в записи. Несколько раз я их поправил, но ребята оказались толковыми, и я их оставил репетировать, пообещав вернуться вечером и прослушать.

Выбравшись во двор, я сразу направился к танкистам. На жарком солнце краска уже высохла, и они собирались крепить на броне бочки с топливом и ящики с боеприпасами. Я махнул рукой, приглашая их спуститься на грешную землю.

– Скажите, братцы, а где ваш командир?

– Пошёл на повышение, а нас срочно перебросили на запад, и нового назначить не успели.

Дальше вы знаете.

– Значит, сегодня за командира танка буду я.

– Но, товарищ старшина, машина сложная, нужно уметь.

– Я танкист.

– Да, ну-у?!

– Поехали. Но, чур, я за рычагами.

– Но…

– Без всяких «но». По местам, – и я нахально полез на место водителя.

Как давно я не сидел в таком тесном и жёстком, и таком желанном сиденье.