Дружина

Проводив начальство, я поплёлся к своей мучающей диктофоны братии. Вовремя вспомнив, что умный тот, кто вовремя прикидывается дураком, я включил этого самого дурака и терпеливо помалкивал, выслушивая в свой адрес всевозможные выражения мыслей и чувств. А ещё я помалкивал, из-за бурной реакции команды на сообщение о предстоящем углублённом медобследовании во избежание заноса в наше время какой-нибудь древней заразы.

Приняв и это зло, как неизбежность, сердитые мужики отложили диктофоны и обречённо поплелись в медицинский сектор Центра.

Пережив взятие кучи проб, мазков и анализов, мы выяснили, что до получения результатов придётся задержаться в казарме. Естественно, оптимизма это известие никому не добавило.

Как ни странно, на другой день выявился непонятный феномен. Отмывшиеся, отдохнувшие и посвежевшие мужики начали тянуть время, копаться, зачем-то искать поводы задержаться на базе, что никак не стыковывалось с их вчерашним нетерпением. Вот уж и в цивильное переоделись, и парикмахер привёл лохмы в более-менее божеский вид, и результаты анализов пришли, а они всё копошатся.

Потом до меня дошло, вчера они горланили вгорячах, а теперь остыли и забоялись. Три года срок немалый, тем более со всеми нашими приключениями и похождениями. В сотый раз пришлось объяснить им парадокс хода времени, но толку чуть. Они так и не осознали до конца, что фактически их не было дома всего-то пару дней, и домашние даже понять ничего не успели. Не заметили, ведь до того мужики по пять дней дома не бывали.

Но это всё разум, а подсознание выворачивало всё наизнанку.

Мне ничего не оставалось делать, как доставить всё поголовье к доктору Лободырному, и уже через какой-то час, примирив внутреннее с внешним, мужики ломанулись по домам. Разъезжаясь, договорились по случаю возвращения устроить общие посиделки послезавтра в одном из ресторанов Доброграда. Решили пригласить всех наших мужиков из команды «Д» и всех, кто нас знал и участвовал в нашей судьбе.

На въезде в город электромы расползлись по направлениям.

Я же гнал насколько позволял ограничитель скорости и изгибы бегущей по террасам дороги. Подъезжая к дому, я увидел на обочине всех своих. Они махали руками, а кое-кто даже подпрыгивал на месте. Похоже, профессор Артемьев им сообщил, как только мы выехали из Центра.

Прошелестев скатами, электром остановился, я выпрыгнул из машины, радостно раскинув руки, но… почему-то народ вдруг притих, подозрительно меня разглядывая.