Все, кого мы убили. Книга 1

Едва лишь я кончил и убрал зарисовки, как старик бесшумно возник сзади, чем заставил меня невольно подскочить, как нерадивого ученика, которого учитель застал за курением. Камень уже лежал в моём кармане, но руку я ещё только извлекал оттуда, и старик, не скрываясь, следил за её движением. Вид его, в новой чистой рубахе, подпоясанной не по-мужицки, напоминал скорее мелкого купца, чем крестьянина.

Несколько времени смотрели мы друг другу в глаза, словно бы определяя, кто из нас и о чём уже догадался без слов, после же он, отведя взор в сторону очнувшегося ямщика, вымолвил:

– Лошадей твоих я напоил и пустил пастись.

Прохор, не помня себя от радости, бросился вон.

– Сундучок твой там, в сенях, – едва прошевелил он губами в глубине седых усов.

Я кивнул. Неприязнь моя к нему грозила обернуться ненавистью. Ясно чувствовалось в нём нечто, чего я не мог постичь. Все минувшие события начали казаться мне частью его промысла, в котором я не имел самостоятельной роли, а лишь следовал позади событий.

– Ведун, значит, – хмыкнул я зло, потому что едва мог стерпеть мысль, как он перебирал мои вещи. – А кроме моих дел, что знаешь?

– Спрашивай, – ответил он, не успел я кончить вопрос.

– Что скажешь про последнюю битву?

– Шла здесь, – он опустил голову с гладко прибранной шевелюрой, и хмыкнул, задержав взгляд на пустом столе.

То, как, не переспрашивая, не замедлил он с ответом, и после многозначительно замолчал, ещё более смутило меня.

– В Писании говорится, что битве при Армагеддоне ещё предстоит случиться, пред концом света.

– Ты учёный, – усмехнулся он в бороду, – тебе видней. Вон – книгу Бытия читал.

– Почему же её назвали последней? – пропустил я его насмешку.

– Больше уж, верно, не с кем биться стало, – ответил он, не отрывая глаз от стола.

– Но с тех пор… – начал я, но он прервал меня:

– Отдай, – сказал он тихо, но внятно.

– Почему же я должен отдать? – едва удержался я, чтобы не хватить его этим камнем.

– Верну на место.

– Я сам верну Прозоровскому, коли это его вещь. Прохор! – громко распорядился я в окно, показывая, что спор окончен. – Подай, любезный, мой саквояж.

– Он – не хозяин, – отвечал знахарь всё так же глядя в стол.

– Уж не ты ли хозяин?

– Не то спрашиваешь.

– Чего же тебе, мужик, надо?! – зло воскликнул я.

Он, наконец, оторвал взгляд от доски и перевёл его на меня.