Слепец в Газе

Не обратив внимания на насмешку, Брайан продолжал со все возрастающей, от сердца идущей страстностью:

– Мы должны использовать с-свой дар для чего-т-то иного хотя бы в виде благодарности, – горячо проговорил Брайан, сохраняя искреннюю серьезность.

– Благодарности за что?

– З-за т-то, ч-что нам отпущено свыше. Д-для н-начала з-за д-деньги. За знания, за вкус, за способность т-т-т… – Не сумев выговорить слово «творить», Брайан заменил его более удобным «делать дело». – Б-быть ученым или художником – эт-то значит добиваться личного спасения.

Н-но в?ведь этот талант принадлежит и Царству Божию. Н-надо ж-ждать, ч-чтоб-бы б-быть п-понятым.

– Фабианцами? – спросил Энтони с нарочитым простодушием.

– И им-ми-и тоже. – Молодые люди замолчали, пауза затянулась на полминуты. «Должен ли я это высказать? – подумал Брайан. – Должен ли я сказать это ему?» Вдруг все дамбы, сдерживавшие страстность и искренность Брайана, рухнули.

– Я решил, – заговорил он, и пафос его слов был так силен, что Брайан, сам того не сознавая, вскочил на ноги и начал мерить энергичными шагами комнату Энтони.

 – Я решил, что б-буду заниматься ф-философией, л-литературой и историей до тридцати, а потом п-перейду к делам более прям-мым.

– Прямым? – переспросил Энтони. – В каком смысле?

– В смысле обращения непосредственно к л-людям. В смысле п-постижения Царства Б-бо-жия… – Сила страсти Брайана была так велика, что он лишился дара речи.

Слушая Брайана, глядя в его строгое и пылкое лицо, Энтони почувствовал, что тронут до глубины души, и по этой причине ощутил непреодолимое желание как-то защититься от непрошеного чувства.

Средство было только одно – насмешка.

– Например, ты будешь омывать ноги нищим, – сказал он. – И вытирать их своими волосами. Представляешь, какой выйдет конфуз, если ты преждевременно облысеешь.

Только потом, когда Брайан ушел, Энтони устыдился своей низости – хуже того, он сам был унижен своим рефлектирующим автоматизмом.

Повел себя как обезглавленная лягушка, которая отдергивает лапку, если на нее капнуть кислотой.

– К черту! – громко произнес он и взял со стола книгу.

Он углубился в чтение «Пути к совершенству», когда раздался глухой стук в дверь и голос, преувеличенно хриплый, как голос сержанта, орущего на новобранцев, проревел его имя.

– Что за дурацкая лестница у тебя в доме! – загремел Джерри Уотчет, войдя в дверь.