Книга Бытия

«А там наверняка соленая вода,» – Конан внутренне поежился, сохраняя полное безразличие ко всему, происходившему вокруг.

– Эй, капитан! – прогудел дарфарец. – Слушай, а тебе не кажется, что варвара для начала стоит просто спросить о чем-нибудь? Чего мы его будем зря лупить, может, он и так все расскажет…

Капитан с ненавистью посмотрел на палача, потом скривился и процедил:

– Так он тебе все и выложит. Но я попробую.

Дарфарец радостно оскалился и сложил руки на груди. Офицер подошел поближе к Конану и резко спросил:

– Признаешься?

– В чем именно? – уточнил киммериец.

– В убийстве двух стражников, служителя тюрьмы и мирного обывателя Пайрогии, – ледяным тоном перечислил капитан.

– Конечно! – с готовностью согласился Конан. – Бандиту, которого ты именуешь «мирным жителем», я расколол череп, одному стражнику снес голову, второму разрубил горло, а что до этого служителя тюрьмы – так я его просто толкнул, а он врезался в стену и умудрился сломать себе шею…

– А зачем ты это сделал? – задал следующий вопрос капитан и, повернувшись, бросил через плечо: – Писарь, записывай все, что он скажет!

Конан напряг глаза, которые после удара Мбванги стали несколько хуже видеть, и разглядел у самой двери, рядом с «растяжкой», маленький столик, за которым с пером в руке сидел похожий на крысу тщедушный человечек, со страхом созерцавший то Мбвангу, то Конана.

– Ты будешь говорить или мы начнем? – нетерпеливо осведомился офицер.

– Я думаю, как правильнее ответить, – огрызнулся Конан. – Значит, так. Бандит сам полез в драку и получил, что заслуживал. Стражникам не стоило устраивать засаду. А палач ударил меня цепями по лицу. Кроме того, у него шея была слабая – я ж кинул его не сильно…

Признания Конана перебил громкий смех дарфарца.

– Шея слабая, – веселился Мбванга. – Шуточки у тебя, варвар…

– От варвара слышу, – с достоинством парировал Конан.

Офицер злобно покосился на чернокожего и продолжил:

– За убийство четырех человек ты предстанешь перед королевским судом.

Конан хотел как следует шлепнуть себя по лбу, но длина цепей не позволяла.

– Ну я дурак… – протянул он. – Это ты, людоед поганый, мне память отшиб!

– То, что ты дурак – совершенно верно, – согласился капитан.