Октопус

 – Очень уж у вас музыка душевная, проникает до самого сердца.

Похоже, объяснение понравилось: настороженные иголки на коже Фьюта разгладились. Через пару минут какофония наконец-то кончилась; Хонер застонал.

– Это от счастья? – предположил октопус.

– Да, – честно ответила Рина, выдыхая.

Танцующие и не думали расходиться. Вместо этого они поплыли к планарии с медузой, собираясь вокруг плотным шаром. Ближайший к Рине мелкий осьминожка продел щупальце под свою мантию, высунул кончики из сифона и махал ими.

Другие октопусы тут же подхватили жест, и вскоре со всех сторон изгибались сотни червячков.

– Я вам подразнюсь! – Фьют погрозил толпе свёрнутым в тугую спираль «кулаком».

Червячки убрались, но ненадолго – стоящие впереди озорники уплывали, им на смену теснились новые, которые высовывали из сифонов уже по два щупальца. Рина спросила в замешательстве:

– Почему я не понимаю, о чём они щёлкают?

– Слава Течениям, что не понимаете! – откликнулся Фьют, не переставая грозить четырьмя «кулаками».

 – Им не вживили ниетты. Хотя следовало бы! У-у, неслухи!

Толпа вдруг расступилась. К медузе спешил малиновый октопус, размером только немного уступающий Фьюту. Уцепившись присосками за планарию, он начал сердито щёлкать. Голос казался женским, высоким, с истеричными нотками:

– Луч Познания, как вы могли? У вас есть разум – приводить на фестиваль уналашей?!

Фьют стал небесно-голубым и небрежно ответил:

– Миэлта, дорогая, это не демоны, а всего лишь родственники ламантин.

Они с большим чувством прослушали гимн Южного Течения и, заметь, не лопнули, вопия и терзая себя когтями. Хватит волноваться. Уйми лучше своих учеников, они не понимают слов.

– Я? Я должна их унять?! Да тут все Льюита! Своих я держу подальше от зубастых монстров. И мои, заметьте, не гибнут по двое за сутки, обмотавшись суперновыми водорослями.

Она выставила щупальце, обвиняюще тыкала пальцем, поджав остальные. Фьют побагровел, покрылся колючками и стал похож на шипастый шарик из фитнес-зала.

Видя, что конфликт обостряется, Рина вмешалась:

– Вы правы, Миэлта. Приводить на праздник, где много детей, двух неизвестных животных, которые, возможно, опасны – зачем это делать? Мужчины! Думают не тем местом.

– Одной рукой они думают! – живо откликнулась Миэлта. Осьминожиха немного успокоилась, приобрела любезно-лазоревый цвет и подобралась вплотную к медузе. – Вы правда кормите детёнышей собственной кровью?

– Молоком, – поправила Рина.