Октопус

Разговаривая с Фьютом, Рина выяснила, что понятия «день» и «ночь» знакомы октопусам. Но время на глубине определяют не по солнцу, а по суточным циклам миграции морских обитателей.

– Символы Южного Течения – тоже работа Луча Порядка. – Фьют кивнул на фрактал из ракушек, который украшал коралловую арку. – Почти на месте. Вот и Длинная площадь, тут сегодня концерт.

Башни расступились, открылась аллея шириной с футбольное поле, а длину невозможно было различить в сонме светящихся пузырей. Над площадью живыми гирляндами парили огнетелки, у дна расположился лабиринт из пирамидальных песочных домиков.

Планария подлетела к центру, где кувыркалось больше всего работников и солдат. Они что, танцуют?..

Глава 6

Нарастал визгливый звук, как будто кошка скребёт когтями по зеркалу, только в десятки раз громче. Вскоре к нему добавились ритмичные постукивания, щелчки. Может, это и есть их музыка?

Рина наклонилась к Хонеру, прошептала:

– Смотри не зажимай уши!

Гидролог морщился.

Дело в том, что осьминоги не слышат звуков выше тысячи герц, они не различили бы писк комара или верхние ноты сопрано. Людям же подобный скрип страшен с древних времён. Он напоминает крики наземных хищников, ведь пума и леопард «разговаривают» в том же звуковом диапазоне от двух тысяч герц. Поэтому наше подсознание командует бежать и прятаться, когда рядом водят железом по стеклу.

А кто водил здесь?

Октопусы сходились в квадраты, звёзды, вновь рассыпались поодиночке и кувыркались. Сквозь мельтешение трудно было разглядеть восьмиугольный помост, на котором сидело под сотню солдат. Они держали крупные раковины морского гребешка, словно крышки от кастрюль, корябали по ним острыми камнями, стучали, цокали клювами.

Планария больше не снижалась, зависла позади танцующих. Рина заметила, что Фьют вынул руки из жаберных щелей червя и сузил глаз, внимательно наблюдая за пленниками.

Сотня вредных кошек, кажется, решила проскрести себе туннель в зазеркалье. Рина старалась не кривиться: если при помощи ниетты ей стали понятны перемены цветов Фьюта, может, есть и обратный эффект? Вдруг он теперь различает человеческую мимику?

Октопус тыкнул щупальцем в Хонера:

– Почему у него из глаз течёт вода?

– Люди могут плакать от грусти, от счастья, – пояснила Рина, памятуя о том, что враньё сразу различат.