Райские кущи. Шпионский роман

И как теперь будет выкручиваться столичный щеголь? Мужики толпились уже у самого крыльца, гудели, переговаривались. Лиза тихонько встала за колонной, она уж точно не будет влезать в разговор, пусть сам объясняется. Андрей Николаевич не заставил себя долго ждать. Он появился в сопровождении Яна Карловича, уверенно прошел по мраморному крыльцу и остановился перед самими ступенями. При его появлении гул стих.

– Ну что, мужики, чего пришли? – опекун выглядел совершенно спокойным, по крайней мере, внешне его, похоже, совершенно не тронул неожиданный визит такого количества сельских.

– Староста, чего хотите? —

Пантелеймон Данилович от непосредственного к нему обращения, пришел в себя и важно вышел вперед. Он снял картуз и начал мять его в руке.

– Да что, барин, хотим узнать, почто запрет такой вышел, на работу, на найм в город уходить? Мы графине, как оброк платить будем? Покойный барин не противился и препятствий не чинил.

– Что ж, мужики, – все так же спокойно и уверенно начал Андрей Николаевич, – распоряжение такое исходит исключительно от меня.-

Мужики загудели.

– С чего бы? – выкрикнул Петька, придвинувшись ближе к отцу. Гул голосов усилился.

– Да, обскажи, барин, какова рожна? – послышались выкрики из толпы.

– На том основании, – лишь слегка повысил голос Андрей Николаевич, и его спокойный, полный уверенности голос заставил стихнуть толпу мужиков, – на том основании, что я на год по завещанию покойного графа Ланского назначен опекуном юной графини с правом распоряжения над ее движимым и недвижимым имуществом, – и Андрей Николаевич выжидающе смолк. Гул сначала усилился, но тут уже не выдержал Пантелеймон Данилович.

– Тихо мужики, давайте послухаем, чего нам новый барин скажет, раз он теперь главный, – и вопросительно посмотрел на графа, давая тому понять, что ждет от него весомых объяснений.

– Политика ведения хозяйства будет следующей. Я даю вам всем вольную, вам и вашим семьям.-

Глухая тишина повисла над площадкой перед мраморным крыльцом барского дома.

Ни единого возгласа, даже, кажется, мужики и дышать тише стали, от услышанного просто перехватило горло.