Райские кущи. Шпионский роман

Активные пальцы, постоянная смена ритмов, звучания, длительности, музыка движется, переливается, forte и piano, crescendo и diminuendo, и всё это – сила и виртуозность пальцев. А сама клавиатура? Вы ведь владеете игрой, она требует силы, а не ласки, как на старинных инструментах и еще… наверное… —

Лиза замешкалась, она думала и никак не могла подобрать правильное слово, чтобы определить точнее то, что она пыталась передать, играя на фортепиано.

Что-то новое промелькнуло в глазах, скользнувшего по ней взглядом, опекуна.

– Вы хотите сказать – страсти, – произнес он, снова перенося свое внимание на содержимое шкафов.

– Наверное, да, – с вызовом произнесла Лиза, – страсти и чувственности.-

– Любопытно, – склонился опекун почти к самому стеклу двери шкафа, видимо разглядев за ним что-то его заинтересовавшее, – Вольтер, Дидро, Гомер, Жуковский, Пушкин, Баратынский, Шиллер, Байрон, полное собрание «История государства российского» Карамзина, Загоскин, такое разнообразие научной литературы, откуда уж тут страсти-то взяться, – невнятно пробормотал он, снова оборачиваясь к ней и, не отвечая на вскинувшиеся глаза Лизы, явно расслышавшей его бормотание, уверенно произнес, – у вас широкий диапазон интересов, Елизавета Дмитриевна.

– Что я должна на это ответить? – надменно бросила Лиза, по выработавшемуся за столь короткий промежуток знакомства, устойчивому убеждению, что все его высказывания и начинания направлены исключительно против нее.

– Ничего. Считайте это комплиментом, – опекун был само спокойствие.

«Господин вселенское спокойствие», – тут же добавила про себя Лиза еще одно прозвище опекуну, как будто обилие прозвищ несло ей моральное удовлетворение и успокаивало возмущенные нервы. Ну, хотя бы так.

– Андрей Николаевич, я вся внимание, в, общем-то, уже поздно, – нет, все-таки погода поменяется, новое прозвище не помогло, раздражение опять вернулось к Лизе.

– Да, да, Елизавета Дмитриевна, я обрисую ситуацию вкратце, – поторопился отметить граф.

Лиза так и не пригласила опекуна присесть всем своим видом небрежного слушателя, подчеркивая неприязнь к появившемуся так внезапно в ее жизни новому человеку, да Андрей Николаевич и не нуждался в ее приглашении. Лиза не отягощала свой кабинет обилием функциональной мебели.