Смертоносный цветок

 – Во время извержения вулкана Тятя его засыпало пеплом.

– А повеселее картинок нет? – спросил Ашот.

– Нет, – поджала губы музейная женщина и понизила голос до полушёпота, – вы обязательно ещё проникнетесь красотой наших туманных пейзажей и мёртвых рек.

– Похоже, здесь всё не дожило до нашего приезда, – фыркнул Ашот. – В каком смысле реки-то мёртвые?

– В буквальном, – рассердилась она. – В некоторых реках нет рыбы, потому что вода содержит много разных примесей, чаще серных или кислых. Помните, как в сказках: мёртвая вода, живая вода…

Приглушённый женский крик донёсся откуда-то из сумрачных лабиринтов музея-подвала.

Изуми, зажмурив глаза, сидела на полу в историческом зале, молитвенно сложив руки, и что-то быстро-быстро шептала. Геша, успевший на крик первым, опустился перед ней на корточки и осторожно тронул за рукав. Изуми вздрогнула, её крошечные плечи совсем съёжились.

– Оогума-сан… – позвал её Геша.

Миндалевидные глаза распахнулись, Непочуйко увидел своё отражение в тёмных зрачках. Японка поднялась и с достоинством удалилась, на ходу отряхивая пыль с колен. В коридоре её обступили подоспевшие Виталик и Сергей Семёнович с Ашотом, но Изуми, сказав, что всё в порядке, торопливо вышла на улицу.

Виталик вошёл в исторический зал и с подозрением посмотрел на Гешу, который щупал шкуру медведя.

– Что? – удивился такому вниманию Геша.

– Что – «что?» – вопросом на вопрос ответил Виталик.

– Я ничего не знаю, – сказал Геша. – Она молилась, когда я прибежал.

Виталик прищурился и мысленно сделал себе пометку: «Присмотреть за темпераментным хохлом».

Музейная женщина вкралась в зал, и Виталик вздрогнул, когда скрипучий голос сыпанул мурашек ему на затылок:

– Здесь вы можете видеть коренных жителей Курил – айнов, предметы их обихода и описания встреч с русскими первооткрывателями островов. Большинство этих предметов были собраны учителем, основавшим музей, и группой школьников, с которыми он ежегодно ходил в экспедиции по острову.

Ашот посмотрел на изображение бородатого мужика с острогой в руках.

– Недобрый у него взгляд, и таращится, как живой. Будто я ему денег должен, – Ашот зажмурился и покрутил головой. Айн равнодушно вперился нарисованными зрачками в витрину с наконечниками стрел.