Чужая кровь

Осмелюсь заметить, что ваши покои дальше по коридору.

Радка нахмурилась. Уж на что она у Мейнгрима была надоедливой приживалкой, а и то из комнаты сына никому не приходило в голову её выгнать.

Видимо, из-за выражения ее лица, безымянный поспешил продолжить:

– Конечно, вы можете оставаться с наследником Фабиушем сколько вам хочется, но Ирена переволновалась за воспитанника и наверняка хочет спать. В коридоре же неуютно и холодно.

Радка негромко выругалась, когда поняла, о чем речь. В огромном дворце няньке не было другого места кроме как на кушетке, где до сих пор спала она.

Рядом с её сыном.

– Ты покажешь мне мои покои? – спросила она с раздражением. – Чтобы я могла пустить сюда Ирену.

– Они прямо дальше по коридору. Вы увидите, госпожа Радослава, – безымянный не разгибался, но почему-то в его словах снова послышалась насмешка.

Не желая больше разговаривать с гнусным шпионом – Рада наконец вспомнила, что значит именно такой серебристо-серый цвет одежд этих безымянных, она подошла к кровати сына и погладила защищающий ее сына купол.

Как же ей хотелось прямо сейчас схватить мальчика, прижать к себе и бежать. Бежать как можно дальше, как она бежала едва ли сутки назад.

Но она сдержалась.

Высоко подняла подбородок и вышла. Только крепко, до боли стиснула руку Ирене, без слов передавая свои боль, страх и тревогу. Ирена пожала руку в ответ. Поняла.

В коридоре Рада сообразила, почему безымянный усмехался. Пройти мимо своих покоев она не смогла бы при всем желании.

Рядом с красивой резной дверью стояли двое – безымянный в серебристо-сером, ничуть не похожем на серый найденных, который наряду с бурым оставался цветом тех, кто не вошел в чей-то род, и стройный черноволосый гвардеец с оранжевой лентой на новеньком мундире. Гвардеец был совсем юн, не старше Ирены, а вот возраст безымянного определить было сложнее.

– Мы – ваши личные сопровождающие, госпожа Радослава, – так же низко, как и первый склонился безымянный. – Ринкольф выполнит любое поручение, а я – всё остальное.

Радка открыла рот, чтобы спросить, что за чушь несет безымянный, а потом сообразила.

– Речь идет об убийствах неугодных и всяком таком, да? – бесхитростно спросила она.

Безусый Ринкольф закашлялся. Кудряшки его испуганно подпрыгнули на высоком ровном лбе. Совсем ребенок.

– Госпоже не стоит говорить об этом настолько прямолинейно, – снова склонился безымянный. – Мое дело предугадывать ваши пожелания, а не слушать их.